Инкубатор
Шрифт:
На выходе из библиотеки вызванные крепыши перекинулись парой фраз, негромко, но вполне слышно для нас:
— Во дает, да?
— Да уж, ловок чертило! К такому спиной поворачиваться нельзя…
Юра вышел живой-здоровый и не в наручниках. Ну вот, уже хорошие новости. Очень хотелось узнать, что же произошло в кабинете, но паузы не получилось:
— Следующий! — бестактно объявил Юра, не успев прикрыть за собой дверь, ни дать ни взять, как на приеме у провинциального терапевта.
— Саша, вперед, — скомандовал Домовитый, и я на подгибающихся от волнения ногах просочился в кабинет.
Я
Увы, надежды были напрасны: в кабинете заседала целая компания. Немолодой крепыш, у которого, помимо «родной» гарнитуры в ухе, в каждой руке было по рации (я так понял, что это старший над всеми крепышами Серого); молодой человек с ноутбуком на коленях, коротко стриженный, но отнюдь не богатырь, из офисных «рахитов»; дама лет тридцати пяти, сидевшая несколько наособицу и внимательно наблюдавшая за мной — как вошел, так сразу и уставилась, нагло и бесцеремонно, и пару раз что-то пробубнила в диктофон, не иначе по моему адресу.
Ну а собственно Серый был представлен сразу в двух экземплярах. Я как увидел, так чуть в обморок не упал: абсолютное внешнее сходство, к тому же еще и одеты одинаково!
Кабинет после всего увиденного в этом доме показался даже скромным. Приличная площадь, неброский антиквариат, камин из грубо тесанного дикого камня, с живым огнем и запахом дымка, и огромная, во всю стену, плазменная панель, резко диссонировавшая с общим викторианским стилем. Панель была разделена на множество экранов, которые передавали изображение с камер, расположенных в разных уголках поместья. На мой взгляд, место такой панели в операторской у секьюрити, а не в антикварном хозяйском кабинете, но сейчас это было неважно: панель в сектор моего внимания попала исключительно как антуражная составляющая дилеммы, которую мне скорейшим образом нужно было решить.
Один из Серых сидел в кресле у камина, потягивал коньяк и с прищуром смотрел на меня, склонив голову набок. Другой, с пультом в руках, стоял у панели и с детской непосредственностью наблюдал за двумя экранами, гоняя «зум» и меняя угол камеры. На камерах был бассейн с толстяками, и как раз сейчас там творилось нечто… эмм… непристойное, скажем так.
Я немного в курсе, как обстоят дела в этой кухне, поэтому сразу сделал вывод: второй Серый — это двойник.
Серый в двух экземплярах выглядел лет на шестьдесят, был он слегка полноватым, пропорционально сложенным, загорелым, с приятным и несколько простоватым лицом. На политика высшего ранга он был не похож, а более всего напоминал отставного спортсмена, не позволяющего себе лишнего и следящего за формой.
Немного посомневавшись, я выбрал в качестве оригинала того Серого, который сидел у камина.
Если у кого-то возникли вопросы, как из двоих совершенно одинаковых вельмож выбрать правильного, я обосную свой выбор.
Во-первых, Серый выглядел гораздо солиднее своего двойника. Любой здравомыслящий тип сразу сообразит, что человек, занимающий столь высокое положение, не станет откровенно любоваться публичной «порнухой онлайн», да еще
Во-вторых, от человека, сидящего у камина, исходили отчетливые флюиды Власти. С точки зрения реализма объяснить это явление непросто, однако прошу поверить мне на слово. У Серого в кресле разве что таблица на груди не висела «Я повелитель, а все остальные — твари дрожащие», все же остальное было до упора преисполнено этими самыми флюидами. Царственная осанка, непоколебимая уверенность в своем могуществе и пронзающий взор полководца огромной армии, с ленивым интересом рассматривающего горстку диких кочевников, неудачно выскочивших на холм по ходу движения регулярных войск: заставить поплясать и отпустить или отдать обозной обслуге, чтобы размялись на «живом»?
— Лейтенант Дорохов, Александр Иванович, Служба по надзору за ВГО, подразделение «Бункер»! — четко отрапортовал я, сделав два строевых шага к камину. — Должность — картограф, в команде полгода. Прибыл для собеседования.
Человек в кресле улыбнулся одними уголками губ, поднял бокал в приветственном жесте и… беспардонно ткнул пальцем в двойника, резвящегося у панели.
Упс…
Неувязочка вышла. То ли это мистификация какая-то и меня разыгрывают, то ли «чуйка» моя неправильно работает, но от камрада у панели — вообще никаких флюидов. Глухая пустота, словно бы его завернули в изолирующий биоволны контур.
— Проходи, присаживайся, — Серый возле панели отвлекся от зрелища, махнул в сторону второго кресла у камина и окинул меня мимолетным взором. — Рассказывай.
Я послушно уселся в кресло, украдкой перекрестился и выдал:
— Однажды в студеную зимнюю пору… Я из лесу вышел, был сильный мороз…
Серый в кресле одобрительно хмыкнул и показал мне палец. Ммм… Нет, не большой, а… Ну, вы сами догадались, да?
— Саша? — Серый у панели бросил смотреть домашнее порно и с интересом уставился на меня.
— Да-да?
— А почему ты нам Некрасова декламируешь?
— Была команда «рассказывай»…
— И?
— До этого, на инструктаже, была команда «вести себя естественно, «не задавать лишних вопросов» и «говорить первое, что взбредет в голову».
— И тебе взбрел Некрасов?
— Нет, мне сразу пришло на ум вот это: «…Молят троянцы тебя, по морям гонимые ветром: жалких, нас пощади, корабли спаси от пожара! Чтит всевышних наш род, так взгляни на нас благосклонно. Мы пришли не с мечом…»
— Так… Не вижу логики, — увы, наповал его это не убило, такое ощущение, что тут косяками шастают лейтенанты, цитирующие Вергилия. — Если взбрела «Энеида», почему тогда декламируешь Некрасова?
— Потому что еще была команда не «умничать, быть проще» и в то же время «не прикидываться дурачком». Задача, как видите, не из простых. Плюс сильное душевное волнение: не каждый день приходится бывать на аудиенции у такого человека. Отсюда хаотичная отбраковка полярных вариантов, от Вергилия до Луки Мудищева, и как золотая середина — Некрасов. Этакий универсальный стандарт, своего рода эталон.