Инквизитор поневоле
Шрифт:
— Я тоже, — с нежностью ответил я, также в свою очередь придерживая девушку. Правда, мои руки рефлекторно приобняли её немного в другом месте, за весьма приятные выпуклости пониже спины.
Я ощутил, как изнутри пробиваются задавленные долгом и необходимостью чувства, но на время постарался отодвинуть в сторону все противоречия и, подхватив девушку в бесформенном, скрывающем фигуру балахоне, пересёк комнату, приземляясь на кровать и усаживая её к себе на колени. Огляделся.
Постоялый двор был так себе, ну или третий этаж предполагался
— Ты извини, что тут так неприглядно, — смущённо сказала Ниике. — Я спрашивала, где есть тихое место, чтобы можно было встретиться тайно, и мне посоветовали это. Сильно светить деньгами перед местным хозяином я побоялась и попросила самый дешёвый номер.
— Неважно.
Я снова поцеловал её в губы, одну руку продолжая держать на упругой попке, а второй плавно поднимаясь по укрытому грубой тканью телу.
Когда моя ладонь под чуть хриплый стон девушки остановилась на небольшой, но крепкой груди, принимаясь ту сжимать и мять, я вдруг почувствовал, как мой… гм… «красный богатырь» стал напрягаться, натягивая штаны и упираясь сквозь все слои ткани в сидящую на мне девушку.
— Ох, Павел… — прошептала та, чуть отодвинувшись, после чего, поблескивая глазами, заёрзала у меня на коленях, отчего в штанах стало ещё тесней.
— Что? — хрипло спросил я, продолжая неистово лапать все её такие приятные выпуклости.
— Я бы хотела, очень, но…
Я вновь приник к её губам, целуя.
— Паша… — чуть отдышавшись, снова попыталась что-то сказать Ниике, но в этот момент я смог нащупать и сжать пальцами её набухшие и затвердевшие соски. Вырвавшееся у неё следом какое-то даже рычание уже совсем не походило на членораздельную речь.
Извернувшись, она толкнула меня на кровать и, оседлав сверху, рванула в стороны края дублета под плащом. Слишком приметные нагрудник и алый кушак, я, несмотря на то, что без привычной брони чувствовал себя крайне неуютно, словно голый, решил не надевать, позволив себе из форменного облачения только сапоги да штаны с поддоспешником.
«Блин, — подумал неожиданно, лихорадочно задирая на девушке балахон и почти потеряв голову от захлестнувшего нас желания, — а ведь у меня сейчас будет секс!»
Очень своевременная мысль, ничего не скажешь, но в какой-то мере оправданная моим вынужденным воздержанием. Больше года, как-никак.
И тут меня вдруг трахнуло током! Да так, что тело выгнуло дугой, волной электричества буквально раскинув руки по сторонам, разогнув и заставив дрожать каждый палец.
— Ой, прости! — прижала Ниике ладонь, по которой пробегали голубыми сполохами разряды, к губам. — Я нечаянно!
В нервных
— Ух, взбодрило так взбодрило.
Кое-как оправившись от потрясения, попытался всё же снова привлечь девушку к себе, но момент был упущен и та, вдруг засмущавшись, соскочила с меня, оправляя балахон, и произнесла, покраснев:
— Паша, прости, но… я не такая. Меня по-другому воспитывали.
— До свадьбы ни-ни, — со вздохом кивнул я, вставая, — понимаю.
— Мне хочется. На самом деле хочется, — девушка вновь прижалась ко мне, заглядывая снизу вверх в глаза. — Но так неправильно.
— Понимаю, — снова сказал я, чувствуя, как возбуждение постепенно уходит.
Приобнял её, замерев на какое-то время. Нужное время, за которое мой мозг смог наконец сбросить оковы сексуальной неудовлетворённости, отодвинув их на задний план, и я вспомнил, зачем всё это делаю.
Словно бы невзначай спросил:
— Слушай, а что всё-таки дядя твой тут забыл?
— Артефакты какие-то ищёт, — вздохнув, ответила девушка. — Что-то из гномьего вроде. По крайней мере, я про адамантий слышала.
«Адамантий, — подумал я. — Прям как моё ведро».
И тут меня буквально пронзило догадкой. Я мгновенно вспомнил, что гномы секрет работы с этим металлом хранят пуще ока. А тут новодел, да ещё и такой необычный.
«Значит, всё-таки по мою душу, — понял я. — Ищут, гады. Как, однако, удачно вышло, что ведро в управлении, а то, чувствую, уже бы попытались меня прирезать и артефактом завладеть».
— Паш? — вопросительно подняла голову Ниике, чувствуя перемену в моём настроении.
— Всё нормально, — постарался я ей улыбнуться, чтобы не выдать всю гамму чувств, что испытал за эти несколько секунд.
А затем время сорвалось с места и понеслось вскачь.
Дверь в комнату неожиданно выбило, и внутрь, распределяясь по помещению, ввалилась толпа городской стражи.
— Стоять! Не двигаться!..
Впрочем, слушать их я не стал. Прежде чем в голове успела сформироваться хоть какая-то мысль, я одним движением на голых рефлексах буквально выстрелил проклятием гниения нам с Ниике под ноги, прижимая её к себе как можно крепче, и во вспухшем облаке мгновенно превратившихся в труху досок под нами мы провалились на второй этаж.
Рухнули на удачно попавшуюся кровать, разбрасывая в стороны вовсю использовавшую ту для плотских утех пару, и под женский визг, перемежающийся гневным мужским басом, мгновенно вскочили, чтобы, ещё раз применив проклятье, провалиться уже в главный зал. Бегущего к нам со здоровенным тесаком хозяина постоялого двора воздушной волной снесла уже моя подруга, после чего мы, схватившись за руки, рванули к выходу, выскакивая на улицу и до икоты напугав отставшего от своих стражника, что решил в этот момент отлить прямо на стену заведения.