Инквизиторы
Шрифт:
Ни малейшего впечатления на Долорес Анайа последний довод не произвел.
– Но это может, - прибавил я, - заметно приблизить кончину людей, которых ты хотела бы видеть живыми и здоровыми. Долорес ощетинилась:
– Вы угрожаете, сеньор?
– Конечно, - ухмыльнулся я.
– Конечно, угрожаю. И выполню угрозу в точности, не сомневайся. Но сперва разреши потолковать с папенькой, хорошо?
Вздрогнув, девушка подобралась и натянуто спросила:
– Кто проболтался? Я не называла полного своего имени...
– Хм! Однажды я провел бок о бок с полковником Хименесом
Долорес Анайа, чьей подлинной фамилией была Хименес, помотала приглядной темноволосой головой.
– Не поможет, сеньор. Предложение исходит целиком и полностью от моего отца. Он отнюдь не забыл, как лихо и сноровисто вы управились с этим окаянным El Fuerte. И велел залучить вас любой ценой, ибо предыдущие попытки провалились, а за будущие покушения и взяться-то некому. Отец очень сожалеет по поводу неизбежного принуждения, однако страну следует вызволить из-под кровавой тирании Раэля. Свобода гораздо важнее старой дружбы и личной приязни. Так сказал отец.
Весьма знакомый ход мыслей... Отечество, Я Спасу Тебя! И уж, во всяком случае, латиноамериканский заговорщик почел бы себя опозоренным, просто позвонив и осведомившись: а не пальнете ли вы разок по просьбе старого товарища, сеньор Хелм? Латиноамериканцу позарез требовалось похитить, запугать, принудить...
– У папеньки мозги в порядке?
– участливо спросил я.
– Что-о-о?
– У полковника в руках очутилась Элеонора Брэнд. В моих руках, голубушка, очутилась ты.
Девица вскинула голову и разразилась презрительным хохотом: ни дать, ни взять, французская аристократка, которую влечет на гильотину паскудное и презренное быдло:
– Так убей! Думаешь, испугаюсь? Я не могла руководить похищением, это проделал мой брат, Эмилио, по имени Лобо! Но я могла отправиться на переговоры с убийцей. И все - отец, брат, я сама - знали о возможных последствиях! Никого ни на кого не обменяют, запомни! Прежде я покончу с собой!
Что за скучная и опасная публика, юные фанатичные великомученики... Всегда готовы, всегда жаждут пожертвовать собственными несравненными особами. Точно, кроме них, никто не способен учинить выходку в том же роде...
Гостья посмотрела на часы.
– Время истекает, сеньор Хелм. Наступало время выкладывать последнюю карту, хотя и не особенно полагался я на эту карту, не козырный был туз - и все же ход надлежало сделать.
– Ладно, бери вторую трубку и слушай внимательно... Сэр?
– Да, Мэтт?
– немедля отозвался голос Мака.
– Полковник Хименес числится по той же графе?
– Ни в коем случае. Устранение возможно в любую минуту. Я справился тотчас, ибо предвидел подобный вопрос. Конечно же, не официально устранять - в кулуарах дипломатии такие методы не признаются, - но с кем не приключается несчастий? Полковничьи амбиции давно встали кое-кому поперек глотки.
– Понимаю, - сказал я, уничтожая девицу торжествующим взором.
– Подлежит устранению. Великолепно. Тогда, пожалуйста, обеспечьте полными сведениями о привычках полковника, обыденных и
– Минутку!
– перебил потрясенный Мак.
– Госпожа полковница скончалась больше года назад! Касаемо остальных членов семьи: старшего сына, Рикардо, схватили при покушении на Армандо Раэля, и парень сгинул в тюрьме Ла-Форталеса, пренеприятнейшим, судя по всему, образом. Еще имеются младший отпрыск, Эмилио, и дочь по имени Долорес.
– Удостоился чести свести знакомство. Девица объявилась лично и восседает напротив. А с Эмилио недавно говорил по прямому проводу, выяснял вещи не очень-то приятные... Но это к делу не относится. Все о полковнике Хименесе. Даже как изволит испражняться по утрам: с трудом или с неудобной для самочувствия легкостью... Ну, и, разумеется, все, относящееся к охране.
– Сведений пруд пруди, - сказал Мак.
– Чего недостанет, разыщем. Как упоминалось, полковник изрядно мозолит кое-кому глаза. Установить наблюдение?
– Обязательно и непременно, сэр. Двадцать пять с половиной часов в сутки!
Эта реплика долженствовала впечатлить Долорес.
– Вышлите кого-нибудь, сэр, в мою квартиру. Пускай возьмут запасной ключ, из числа хранящихся на полке... В стенном шкафу отыщется пластиковый чехол с крупнокалиберной винтовкой "Холланд-и-Холланд". Помните?
– Безусловно.
– Вручите оружейнику, пусть почистит, проверит, смажет. И велите изготовить сотню свежих зарядов. Потом передайте ружье с курьером. Попозже позвоню еще раз и сообщу, где и как повстречаю парня.
– Согласен. Что-либо еще?
– Пока ничего, - сказал я.
– Спасибо, сэр. Конец связи.
Долорес приняла у меня трубку и возвратила на место. Мы помолчали, потом девушка осведомилась:
– Рассчитываете запугать, сеньор Хелм?
– Нет, - осклабился я.
– Бывают люди слишком глупые, чтобы устрашиться. Но передай приятелям, братцу и папеньке: если с головы Элеоноры Брэнд хоть волосок упадет, я выйду на охоту. А полковник видал меня в деле. Скажи: если с девушкой хоть что-то нехорошее приключится, злополучный народ Коста-Верде будет завоевывать свободу без полковничьей помощи. Также без твоей, сударыня Львица. И братика Эмилио, по кличке Волк, страждущие крестьяне и ремесленники недосчитаются. Уяснила? Вышлете Элеонору Брэнд восвояси, целой и невредимой - будем считать нынешний вечер досадным дружеским недоразумением. А не вышлете - пеняйте на себя.
– Спокойной ночи, сеньор Хелм, - вежливо молвила Долорес, подымаясь и направляясь к двери.
– Очень сожалею, что не удалось договориться. И вы пожалеете, не сомневайтесь...
Проводив ее взглядом, я дал гостье полуминутную фору. Затем ринулся вослед. Я крался за тонкой фигуркой в черных брюках и причудливой белой блузке; выслеживал Долорес на безопасном расстоянии.
Ближайшая бензоколонка была закрыта в столь поздний час, однако телефон, обретавшийся рядом, работал. Долорес помедлила и набрала номер.