Инквизиторы
Шрифт:
Я разрешил ей уйти беспрепятственно. Пожалуй, девица понимала: я неподалеку. Любой агент, не утративший здравого смысла, поступил бы именно так. Она все понимала, тоненькая хищная тварь, и никуда не вывела бы даже под угрозой немедленной смерти. Не исключаю, что и под пыткой не вывела бы: натуры, подверженные истерии, бывают малочувствительны к физическому страданию.
А условный знак подать успела.
Я направился назад.
Признаю: время они рассчитали математически точно. Или просто наблюдали издалека, предвидя мое появление. Огромный старый седан пулей вынырнул из-за угла и с визгом и скрежетом затормозил у входа
Уличный фонарь успел на мгновение высветить внутри машины двоих. Усатого, смуглого, крепко сколоченного субъекта за рулем и второго, на ходу захлопывавшего заднюю дверь: чисто выбритого, более хрупкого, со странно знакомыми чертами физиономии.
Кажется, я становился экспертом по семейству Хименесов. Сомнений не было: братец Эмилио. Правил, вероятнее всего, друг-приятель, прозываемый Медведем.
Я, пожалуй, успел бы расстрелять машину и даже повредить обоим членам экипажа, но много ли было толку в этом? Успеется. Не сейчас, а чуток погодя. Или спустя изрядное время - роли не играло. Теперь не играло...
Ошалелый привратник выскочил наружу, обеспокоенный столь поздним, внезапным и подозрительным шумом. Но я добежал первым. При подобных обстоятельствах полагается наглухо задраивать броневые люки эмоций, уподобляться танку, идущему в бой. Но любую броню можно пробить, если выпустить по ней надлежаще тяжелый снаряд...
Я стоял и думал, какой маленькой выглядит лежащая на асфальте Элли. Недоставало одной туфли, чулки разодрались при падении, платье сбилось и скомкалось. А вдобавок обильно перепачкалось пониже левой груди, куда, судя по очертаниям и размерам отверстия, всадили длинный, тяжелый охотничий нож.
Глава 3
Маленькая аудитория вместила четырнадцать человек, а заведение, в котором она обреталась, известно как Всеамериканский научно-исследовательский институт имени Вильяма Патнэма-Рэнсома. Для краткости - Рэнсомовский институт. Мне, невежественному выходцу из далекой и дикой Новой Мексики, пояснили, что двуствольная фамилия Патнэм-Рэнсом звучит в Чикаго весьма внушительно. Патнэмовская ветвь этого семейства сколотила миллионы, строя железную дорогу, а Рэнсомы разбогатели, заправляя знаменитыми бойнями, о коих писал еще Эптон Синклер.
Миновало двое суток после нежданной погибели, постигшей Элли Брэнд. Полагаю, что вел себя в продолжение сорока восьми часов относительно здраво, и все же ничего связного припомнить не могу. Я чувствовал себя ослабевшим и беспомощным, точно от болезни оправился. Так оно, по сути, и было. Женщина, стоявшая у классной доски, не казалась настоящей, я доска выглядела призрачной, да и сама аудитория тоже. Я лишь созерцал происходящее, не участвуя в нем.
Звали женщину Франческой Диллман: доцент Франческа Рэнсом Диллман, если угодно знать полное имя и должность. Возраста она была неопределенного, что угодно между двадцатью пятью и сорока годами; худощавая, избыточно протяженная по вертикали особа, умудрявшаяся выглядеть элегантно и надменно даже в коричневом твидовом костюме.
И приглядная, следовало признать. Точеный тонкий нос, высокие скулы, изящно очерченный, решительный подбородок. Проницательные серые глаза под густыми бровями. Коротко стриженные, изящно обрамлявшие бледное лицо волосы. Дама стояла, шныряя указкой
– Повторяю для новоприбывших и опоздавших, - сообщила ученая, бросая в мою сторону холодный, отнюдь не одобрительный взор: - Мы отправляемся изучать колыбель древней мельмекской цивилизации, открытую не столь давно в коста-вердианских джунглях, вот здесь...
Указка скользнула по карте и замерла у небрежно обозначенной усеченной пирамидки.
– Существование этой погибшей культуры предположил и доказал мой супруг, доктор Арчибальд Диллман. Таким же точно способом, каким открыли в тысяча восемьсот сорок шестом году планету Нептун: следя за непонятными посторонними влияниями на орбиты известных светил, особенно соседней планеты. Урана...
Кто-то негромко откашлялся.
– Иными словами, - продолжила миссис Диллман, - быт и языки центрально-американских народностей, ольмеков и майя, к примеру, свидетельствовали о неких воздействиях извне, воздействиях лингвистического и культурного свойства, источник которых надлежало, по многим соображениям, искать именно здесь, в неисследованных ранее областях. Мистеру Диллману и мне посчастливилось проникнуть в тропические леса Коста-Верде первыми, при любезном содействии Рэнсомовского института и правительства упомянутой страны.
Все это госпожа Диллман произнесла, сосредоточенно изучая меловые линии на доске. Потом развернулась, шлепнула указкой по левой ладони. Сощурилась:
– Хочу сразу же и недвусмысленно предупредить всех. Присутствующие изъявили желание совершить туристическую экскурсию в качестве археологов-любителей. А посему внутренние дела Коста-Верде и замашки тамошнего руководства не касаются вас ни в малейшей степени. Работа наша всецело зависит от доброго расположения местных властей. Раскопки могут воспретить в любую минуту, понимаете? Настаиваю и требую: что бы ни подумали вы о режиме, царящем в стране, держите сложившееся мнение при себе. Пожалуйста, никаких возмущенных прилюдных отзывов касательно политики, экономики, общественной жизни. Пожалуйста, никаких фотоснимков, способных представить Коста-Верде в невыгодном или, того хуже, унизительном свете... Все уразумели?
Выйдя из огромного здания, я тотчас покинул будущих спутников и направился прямиком ко взятой напрокат машине. Знакомиться будем потом, дорога предстоит неблизкая, времени хватит. Поехал я в близлежащий мотель, где снял себе накануне удобный номер. Ночевать в опустевшей квартире Элеоноры было бы, во-первых, чересчур тоскливо, а во-вторых, неразумно и опасно. Я не вернулся даже забрать покинутый впопыхах саквояж. Кто-нибудь из коллег извлечет его и примет на сохранение, пока не вернется законный владелец.
Угрозы мои, конечно же, исправно дошли до Гектора Хименеса. Дочка его могла хмыкать и фыркать, выслушивая честные предупреждения, однако полковник видал меня в деле и едва ли отнесся бы к объявлению частной войны легкомысленно. Скорее всего, позаботится нанести упреждающий удар, сообразно простейшим правилам армейской тактики.
В Чикаго предстояло провести еще несколько дней, но этот город огромен, и даже полоумные коста-вердианские патриоты не сумеют разыскать человека, затаившегося на противоположной окраине, а именно: южной. Известной также как Университетская сторона.