Инквизиторы
Шрифт:
– Меня уведомили, ваше высокопревосходительство, - сказал я Раэлю, - о присутствии в республике Коста-Верде господина Бультмана. Которого, по всей видимости, наняли, дабы устранить ненавистного мне полковника. С которым следовало связаться и сотрудничать. О личной мести велели позабыть. Молодого Хименеса приказали беречь, как зеницу ока, и по мере возможности пособить ему разделаться с Люпэ де Монтано. Также приказали всячески содействовать господину Бультману во всем, касающемся грядущего покушения в Чикаго. Но, конечно,
Я слегка поклонился и чуть заметно улыбнулся президенту:
– Если все обернется удачно, союзник и друг Соединенных Штатов, их высокопревосходительство Армандо Раэль, разом избавится от двух довольно могущественных неприятелей: Люпэ де Монтано и Гектора Хименеса. Останется лишь кучка неумелых горе-повстанцев, предводимых изувеченным сопляком. С ними управиться не составит уже ни малейшего труда. Вашингтон полагает, ваше высокопревосходительство, что вы признаете предлагаемое решение возникшей задачи приемлемым.
Раэль задумался.
– Здравый план, согласитесь, Эчеверриа... По слухам, Люпэ де Монтано уже погиб от руки молодого Хименеса, чем, кстати, сообщение сеньора Хелма отчасти подтверждается...
Эчеверриа безмолвствовал, явно избегая сколько-нибудь одобрительных отзывов о моей недостойной особе. Нетерпеливо поморщившись, Раэль полюбопытствовал:
– А какую помощь вы способны оказать нам в Чикаго, сеньор?
– Повторяю, Excelentisimo, усадьба Хименесов находится под круглосуточным наблюдением. Наличествуют очень подробные доклады, представляющие большой интерес для вашего высокопревосходительства.
Запустив руку во внутренний карман пиджака, я вынул объемистый конверт и протянул президенту Раэлю.
– Пускай ознакомится также и сеньор Бультман. Чертеж дома. Состав семьи. Перечень домочадцев, среди коих числится Мануэль Сантос Кордова, по прозвищу Осо...
Эчеверриа метнул на меня молниеносный взгляд, и я понял: имя и кличка говорят обер-палачу о многом.
– В общей сложности, шестеро слуг: лакей, шофер, дворецкий, садовник, метельщик и повар. Имена и досье прилагаются. Извините за мелкий шрифт, сами понимаете, пытались по возможности уменьшить объем пакета.
Перелистав содержимое, Раэль протянул пачку листов Бультману и откинулся на спинку кресла. Кивнул, дожидаясь продолжения.
– Аэрофотоснимки усадьбы, схема электрической проводки, места, где расположены прожекторы, примерный распорядок дня - все, чего душа пожелать может. Перечислено имеющееся у Хименесов оружие. Два сторожевых пса, доберман-пинчеры. Будки обозначены прямо на фото. Заботится о собаках Мануэль Кордова. Время кормежки, примерное меню - все отыщете... Я слегка ухмыльнулся.
– Наши люди работают на совесть. Если господину Бультману понадобится дополнительная информация, попытаемся раздобыть. Наблюдение продолжается.
–
– В том-то и дело!
– обрадовался я.
– Поймите, я вовсе не желал скрывать своего... внимания к Хименесам. Так и велел агентам: поменьше таитесь! Коль скоро нельзя брать усадьбу немедленным приступом, нужно вымотать противнику нервы, не дать ни минуты покоя. Пускай вздрагивают при каждом шорохе. Думаете, приятно жить, ежесекундно ожидая крупнокалиберной пули, выпущенной издалека? Армандо Раэль поежился.
– Пускай собственной тени пугаются!
– Ну и что?
– не понял Бультман.
– Хотите сказать, состояние боевой тревоги в лагере противника, объявленное осадное положение сделает мою задачу легче и проще?
– Безусловно. Спустя известное время, когда день спокойно сменяется еще более спокойной ночью, а потом наступает новый спокойный день, возбужденная психика отказывается служить исправно. И бдительность притупляется от простого утомления. Знаете, как засыпают водители на ровной, прямой, однообразной дороге?
Бультман покосился, помолчал, кивнул.
– Повторяю: зная меня, опасаются снайперской винтовки. А вооруженного штурма не ждут. Полагают, будто гибель прилетит по воздуху, издалека, сверху, с десятого, пятнадцатого, двадцатого этажа... Поодаль находится немало зданий.
– Превосходно, - сказал Бультман.
– Учту.
– Как выражаются ваши соотечественники, - произнес Эчеверриа полчаса спустя, - помощь предлагается небезвозмездно... Угадал?
Я подарил его нелюбезным взглядом и обратился к Раэлю:
– Ваше высокопревосходительство, никакой мзды за предоставленные сведения никто не потребует. И все же я почтительно попрошу вас о двух любезностях.! Одну - для себя лично; другую - для человека, чье имя 1 назову лишь вам, наедине.
– Любезности!
– фыркнул Эчеверриа. Глаза Раэля слегка сузились.
– Излагайте вашу просьбу, сеньор Хелм.
– Первая, личная. Сотрите с лица земного семейство Хименес и Мануэля Кордову, который собственноручно убил мисс Брэнд.
Раэль чуть не засмеялся:
– Чрезвычайно разумная просьба! Ваше мнение, сеньор Бультман?
– А я в любом случае не оставляю живых свидетелей, - откликнулся немец.
Я припомнил, что, невзирая на почти приятельские отношения, завязавшиеся меж нами, Бультман отнюдь не образец милосердия. И не слишком хороший субъект.
А кто из нас хорош?
– Господин Бультман займется чикагскими негодяями, а мы позаботимся о сеньоре Рикардо, - заверил Раэль.
– И вздернем его головою вниз, обещаю.
Просьба моя безусловно пришлась президенту по вкусу. Ненавидеть латинская раса умеет. И мстит с отменным вкусом.