Инквизиторы

Гамильтон Дональд

– Назовите вторую просьбу, сеньор Хелм!

– Только наедине, ваше высокопревосходительство. Имя человека, ради которого я хлопочу, не предназначено для посторонних ушей.

– Excelentisimo!
– вскинулся Эчеверриа. Движением ладони Раэль угомонил начальника тайной полиции.

– Спасибо за беспокойство, Энрике, но думаю, поводов к нему нет. Будьте добры, удалитесь на время. И вы, сеньор Бультман. Пожалуйста.

Эчеверриа поколебался, точно хотел напоследок возразить президенту, но передумал и вышел вон. Дверь затворилась. И не слишком тихо. Раэль немного

склонился вперед.

– Что ж, сеньор Хелм, говорите. Кто этот загадочный человек, за которого вы намереваетесь ходатайствовать?

– Вы, глубокочтимый сеньор президент.

Глава 24

– Не понимаю, - ошарашенно сказал Армандо Раэль.

– Вас очень ценит Вашингтон, Excelentisimo. Правительство считает неотъемлемо важным обезопасить надежного союзника от любых и всяческих досадных случайностей. От любых угроз. Любых возможных покушений.

– Ценю столь трогательную заботу и признателен за нее. Но куда именно вы клоните, сеньор Хелм?

Несколько мгновений я созерцал Ра-эля в полном безмолвии, надеясь, что взгляд мой выразителен и многозначителен.

– Бультман, - произнес я неторопливо.
– Уверены ли вы в способностях немца?

– Он явился с превосходными рекомендациями, - нахмурился Раэль.
– А что?

– У меня личный, мстительный интерес к затеваемой операции, - пояснил я.
– Но, состоя на правительственной службе, надлежит позаботиться в первую очередь не о себе, а о том, чтобы Гектор Хименес погиб раньше, чем успеет ускользнуть и применить свой военный опыт на земле Коста-Верде. Как бы мерзок ни был этот человек в иных отношениях, военного таланта у полковника не отнимешь...

Я выдержал коротенькую паузу.

– Уцелев, убежав и добравшись до сына, командующего повстанцами, Хименес непременно представит серьезную опасность для вашего высокопревосходительства.

Я понемногу делался закоренелым лжецом, да еще и латиноамериканского образца: вруном-краснобаем.

– Да, конечно, - процедил Армандо Раэль, размышляя о своем.
– Однако неужели вы сомневаетесь bi способностях господина Бультмана? Его послужной список безупречен.

– Был безупречен, - отозвался я.
– До сравнительно недавнего времени, когда Бультман учинил рейд на Кубу, пытаясь уничтожить Фиделя. И потерпел фиаско. Сокрушительное. Потерял ступню. Подобные вещи, как правило, крепко сказываются на дальнейшей карьере, ибо увечье подрывает уверенность в собственных силах, заставляет непроизвольно опасаться чего-либо подобного...

– Понимаю...

– Между нами, ваше высокопревосходительство. Должен сообщить: спасательная операция, проведенная мистером Бультманом четыре дня тому назад, была вовсе не такой уж героической, - наябедничал я.
– Скажем так: немец изрядно помог, но и только. А мы, со своей стороны, изрядно помогли ему самому... Иначе Бультману пришлось бы несладко.

Глаза президента превратились в недобрые щелки:

– То есть... Бультман доложил неправду?! Я поспешил воздеть ладони в успокаивающем жесте:

– Нет-нет, ваше высокопревосходительство,

ничего подобного я сказать не хотел! По-видимому, просто выразился неудачно... И все же: существовал ли на земле хоть единый командир, упускавший случай немножко расцветить и приукрасить собственные заслуги? Сеньор Бультман прибыл как нельзя более кстати. Мы далеки от мысли чернить человека, поспешившего на выручку. Но в крайнем случае, мы справились бы и сами. А вот сеньор Бультман, пожалуй, сгинул бы со своим отрядом, не ударь мы по мятежникам во фланг и не открой ураганного огня...

Армандо Раэль помрачнел.

– Я просто предлагаю, Excelentisimo, отрядить вместе с Бультманом опытного, надежного наблюдателя, способного и совет вовремя подать, и делом помочь, если потребуется. Выправить вероятные ошибки... Понимаете? Или, еще лучше, предупредить ошибки, не дать им совершиться вообще. Или, в самом крайнем и нежелательном случае, даже принять командование штурмовой группой.

– Не понимаю!
– раздраженно бросил Раэль.
– Просите разрешения присоединиться к Бультману? Я проворно помотал головой.

– Никак нет, ваше высокопревосходительство. Повторяю: моя организация должна оставаться в стороне, пребывать в полной тени. Однако вы располагаете опытным, обученным, закаленным, испытанным профессионалом. Ему и карты в руки.

Я сглотнул и поспешил продолжить:

– Коль скоро у господина Бультмана рука невзначай дрогнет, коль немец поставит под удар относительно простую операцию, этот человек спасет положение. В конце концов...

Я нанес решающий удар.

– В конце концов, именно его гений позволил вашему высокопревосходительству завоевать президентское кресло. Столь выдающиеся военные не каждый день встречаются.

– Глупости!
– побагровел от возмущения Армандо Раэль. В бешенстве он даже позабыл титуловать себя во множественном числе: - Я сам распланировал восстание, и сам командовал! Что за беспочвенные сплетни! Разумеется, имелось очень много верных союзников и друзей, но распоряжался я сам!!

Забавно было то, что перед воцарением на престоле Коста-Верде Раэль числился преуспевающим санта-розалийским адвокатом и в делах военных не смыслил ни аза. Все нынешние ордена и медали глубокочтимый и высоко превосходивший прочих смертных сеньор Армандо пожаловал себе сам. Тут уж действительно и безусловно: сам.

Но за истекшие годы напыжившийся диктатор убедил себя, что захватил целую страну чуть ли не своими двумя руками. Это история неизменная, вечная, смехотворная.

Оставалось только примирительно улыбнуться.

– Если я ошибся, простите великодушно, Excelentisimo: знаете ведь, какая беспардонная вещь - молва. Еще раз: простите.

Кислая гримаса искривила губы Армандо Раэля.

– Не за что прощать, сеньор Хелм... Да, вы совершенно правы: никто не сумеет приглядеть за Бультманом лучше, чем Энрике. А присматривать необходимо. Жаль отпускать сеньора Эчеверриа, без него служба национальной безопасности начнет работать куда хуже, но делать нечего... Единственный пригодный человек. Я подпишу распоряжение сейчас же...