Инквизиторы
Шрифт:
– Чем их бьют?
– полюбопытствовал я.
– Стрелами!
– выдохнул изумленный Марти.
– Ей-Богу, настоящими стрелами, как у Робин Гуда!
– Ничего подобного, - поправил я, напрягая взор, - лесные молодцы луками пользовались.
А Бультман из арбалетов лупит. Маленьких и мощных. Очень остроумно, пятерка с плюсом... Полагаю, острия болтов [22] отравлены. Полагаю также, что не кураре, принятым у южно-американских индейцев для охоты, а чем-нибудь поосновательнее. Синильной
22
Болт - сравнительно короткая, тяжелая арбалетная стрела.
Помедлив несколько мгновений, я сказал:
– А вот и ударные силы... Полюбуйся, Бультман орудует чисто и быстро! Истинно прусская дисциплина!
Люди в черных комбинезонах и глухих матерчатых шлемах с узкими прорезями для глаз и дыхания, врывались прямо через забор, перерезав колючую проволоку и расчистив себе путь. Они спрыгивали, пригибались и бежали вперед, прямо к ничего не подозревавшему дому.
Дверь высадили с хода и быстро исчезли в открывшемся проеме. Послышался далекий, чуть различимый стрекот, словно кто-то сыпал на сковороду рисовые зернышки.
Автоматные очереди. Щедрые, длинные: при стрельбе в упор лучше палить до полного опустошения магазинов. Я припомнил высокого смуглого офицера, с которым продирался по джунглям Коста-Верде много лет назад... Ну что же, коль скоро Гектор Хименес решил оставить воинское поприще и заняться терроризмом, надлежало доказать ему всю глубину свершенной ошибки.
Доказывал Бультман весьма убедительно. Я ощутил известное облегчение при мысли, что не участвую в штурме сам.
Ворота усадьбы распахнулись настежь, две автомашины вкатили внутрь и остановились неподалеку от гаража. Большой "линкольн", роскошный, чуток устаревший лимузин. И менее внушительный форд. Фургон.
Помимо водителя, в "линкольне" обретался пассажир. На заднем сиденье, как оно и приличествует особе высокопоставленной и облеченной властью. Хотя сквозь притемненные автомобильные стекла разглядеть лицо было немыслимо, я не слишком ломал голову насчет личности новоприбывшего.
Следовало изготовиться: близилось время приложить руку самому. Определив бинокль поблизости, я ухватил цевье "Холланд-и-Холланда" левой рукой, правой стиснул полупистолетное ложе, дуло утвердил на мешках, туго набитых песком.
Я сощурился в оптический прицел и вместо привычного перекрестия волосков узрел идиотскую красную точку в геометрическом центре окружности. Весьма похоже на видоискатель фотокамеры, только там виднеется прозрачный желтый кружок.
Изображение было своеобычным: точно цветной телевизор взбесился и начал путать все цвета и оттенки. Я забеспокоился, подумал, не лучше ли повертеть рифленый ободок, сделать окаянную точку чуток порезче...
Стоп!!! Отставить!! Прекратить!
Никаких изменений в последнюю минуту!
И не вздумай прицелиться чересчур низко, болван! Это не горный обрыв, это лишь кажется,
Выключи всякое мышление.
– О, Господи!
– повторил Марти.
Я проворно покосился.
Парень смотрел в окуляры не отрываясь, и физиономия помощника, слабо освещаемая лунными лучами, казалась почти зеленой. Побледнел Марти весьма изрядно.
С предельной осторожностью, чтобы случаем не зацепить винтовку, я опять вооружился биноклем. Взял его в левую руку, пошарил взглядом по усадебному подворью.
Маленькая фигурка, смахивавшая издалека на эльфа из детских книжек с картинками, вывалилась наружу, спотыкаясь и шатаясь кинулась по ступеням. Люди Бультмана то ли замешкались, то ли оплошали, то ли вступили в схватку с Хименесом, старым бойцовым псом, и увязли по уши - не знаю. Только Долорес, облаченная прозрачной ночной сорочкой, по которой расплылось два или три темных зловещих пятна, исхитрилась вырваться из дому.
Маленькая фигурка; тоненькая девушка, с обнаженными руками и лодыжками. Должно быть, кожа тотчас покрылась пупырышками от холода, но едва ли Долорес это ощущала. В шоковом состоянии человек не замечает очень многого. Двух автомобилей, например...
Леона-Львица обернулась, точно поджидала кого-то. Ей вослед выскочил бронзовокожий юноша, голый до пояса, чудом успевший натянуть брюки. Поводя взятым наизготовку автоматом, Лобо уже вознамерился было выпустить по форду и "линкольну" добрую очередь, но, видимо, услыхал позади красноречивый звук и крутнулся, но выстрелить уже не успел.
Экипаж фургона опередил.
Пули ударили парня в спину, Эмилио выронил автомат, рухнул на колени. Шатаясь, Долорес-Анайа приблизилась к нему, попыталась поднять и оттащить, но сил не хватило: нелегок был возлюбленный братец, да и три пулевых ранения отнюдь не прибавляют бодрости.
Ноги Долорес подогнулись, она опустилась рядом с Эмилио, подняла голову брата, охватила обеими руками.
Девушка, вынесшая Элеоноре Брэнд смертный приговор. Ну, что ж, умела воровать, умей и ответ держать, - угрюмо рассудил я. Предупреждали тебя, краса ненаглядная. Незачем тыкать неповинную женщину кинжалом в сердце. Даже ради высочайших освободительных целей, между прочим.
Задняя дверца лимузина распахнулась. И Энрике Эчеверриа явился в полном блеске.
Глава 27
Рыжую бороду я различил даже с большого расстояния. Как и приличествовало простому наблюдателю, обер-палач оделся просто и неброско: обычный костюм, накинутый сверху, расстегнутый серый плащ. Но даже будучи наблюдателем, El Rojo не мог устоять против искушения принять небольшое участие в ночном спектакле.
Неторопливо достав пистолет, - боги бессмертные, судя по размерам, это был автоматический браунинг, столь популярный у супостатов-повстанцев!
– Эчеверриа оттянул и резко отпустил затвор. Подошел поближе к замершей, словно кролик перед змеей, Долорес, окинул ее критическим взором.