Инквизиторы
Шрифт:
– Сэр, - осторожно заметил я, - прослушайте сызнова запись нашего разговора перед вылетом в тропики. Мне было дозволено руководствоваться в отношении Бультмана собственным здравым разумением, верно? Я повстречал фрица в Коста-Верде, удостоверился, что Бультман будет нем, как рыба, никогда не разболтает, кто именно послал его на Кубу и обеспечил металлической ступней... Ведь лишь об этом и пекутся наши приятели из Лэнгли? Пускай угомонятся.
– Если не очень ошибаюсь, - ледяным тоном сказал Мак, - Бультман пришелся вам по душе?
– Скорее, по вкусу. Человек вызывает уважение, сэр. И без прямого, недвусмысленного приказа не было ни малейшей надобности
Мак безмолвствовал.
– Вторым заданием, сэр, было, если не ошибаюсь, преподать предметный урок всем, кто вознамерится давить на нас, похищая, шантажируя, убивая. Начать и окончить операцию "Хименес". Верно?
– Предметный урок едва ли может считаться полезным, когда неизвестно имя учителя. Партизанская атака не в духе нашего заведения, сами знаете.
– Сэр, - возмутился я, - неужели вы полагаете, будто мы живем в приюте для умалишенных? Давным-давно всех лиц, заинтересованных прямо либо косвенно, известили, что Гектор Хименес попытался взять заложницу и понудить Мэтта Хелма к убийству. Заложницу действительно взял, даже в расход вывел - но без малого четыре недели спустя погиб лютой смертью вместе с чадами и домочадцами. Какая разница, кто нажимал на курок? Важно, что прочим крепко внушили: тронете истребителей хоть мизинцем - раскаетесь. Верней, и раскаяться толком не успеете...
Воспоследовала пауза, весьма продолжительная.
Потом командир неохотно признал:
– Хорошо, допустим, и первое, и второе задание выполнены более-менее удовлетворительно. И все же, прошу пояснить: с какой стати возможности и средства нашей службы употреблялись, чтобы совершенно самовольно уничтожить заблудшего полицейского чиновника? Подданного дружественной страны?
– Ха, заблудшего!
– не выдержал я.
– Чистейшее оскорбление, сэр! Эчеверриа отнюдь не блуждал. Вышел аккурат под мой выстрел, ибо я ненавязчиво убедил Армандо Раэля отослать обер-пытошника в Чикаго, а Бультмана попросил позаботиться о прочем... Кстати, пуля прошла навылет, и никто ее, слава Богу, не обнаружил, да и не очень-то пытается отыскать. Получив целую гору трупов, чикагские власти склонны принимать наипростейшие объяснения, приписывать все жертвы неожиданному налету автоматчиков. Не знаю, правда, к какой оружейной системе отнесут арбалетные стрелы, но это уж полиции виднее...
Мак легонько хмыкнул.
– Сообщаю, сэр: подобная проникающая способность свидетельствует о чрезмерно твердой оболочке. При надлежащем сплющивании пуля, выпущенная с четырехсот пятидесяти ярдов, неминуемо задержалась бы в теле жертвы. Конечно, все в итоге обернулось к лучшему, но я не люблю тратить кинетическую энергию заряда на просверливание дырок в пейзаже, простирающемся позади мишени...
– Передам по назначению, - согласился Мак.
– Зачем ухлопал Эчеверриа? Личные счеты сводил?
– Никак нет, сэр. Покойный, разумеется, был исключительным скотом, но лично мне вреда не причинил. Ни малейшего.
– В чем же дело?
– Вы недвусмысленно сказали: на эту организацию не должно пасть ни тени подозрения, правильно, сэр?
– Всецело правильно, - ответил Мак, ожидая подвоха и,
– Я отправился в Коста-Верде, сэр, с несколькими целями. Одной из них было выяснить: можно или нельзя жертвовать Ректором Хименесом? Обнаружилось, что президентом Хименес оказался никудышным; что его прихвостни, по сути, обобрали собственную страну. Тем не менее, при Хименесе и намека не было на кровопролитие, пытки и террор, начатые и успешно продолженные Армандо Раэлем... Ворюга предпочтительней убийцы, сэр. Народ Коста-Верде вспоминает Гектора Хименеса едва ли не с нежностью. Да, при нем воровали, но хоть не хватали и не казнили по первому бездоказательному навету! Раэль же развел в Коста-Верде самый настоящий большевизм, верьте слову, сэр! Мак явно верил, но молчал.
– Имя Хименеса пользуется огромной популярностью среди людей свободолюбивых. Они помнят прекрасного солдата, и напрочь забыли скверного правителя. Нынче повстанцами взялся руководить старший сын полковника, Рикардо. Умный, добросовестный, преданный делу парень, выстрадавший от Раэля и Эчеверриа почти все, что возможно выстрадать. И он вызволит Коста-Верде: если Вашингтон перестанет снабжать выродка Раэля оружием, боеприпасами и деньгами.
– Вы этого не говорили, Эрик, - всполошился Мак.
– И помехи чрезвычайно сильны, совсем не разобрал нескольких последних фраз... Международная политика, между прочим, не касается нас.
– А я об ином речь веду, - неумолимо сказал я.
– О том, что лэйк-парковская бойня теперь имеет клеймо: "сделано в Коста-Верде". Вернее, "сделано по заказу фирмы "А. Раэль и Компания". Глубокочтимый сеньор президент никоим образом не сумеет отвертеться, если придворного палача, второе лицо в республике после самого Раэля, обнаруживают дохлым у входа в разгромленную усадьбу Хименесов. Дохлым и вооруженным. А в пистолете двух зарядов недостает, а пули обнаруживаются в изуродованных телах Долорес и Эмилио! Следовательно, садист Эчеверриа собственноручно убил детей политического своего противника, нашедшего убежище в США!.. На это, не стану хвастать, я не рассчитывал - но как изумительно получилось... Газеты чикагские видали?
– Нет, но телевизор включал.
Я скосился на лежавшую рядом развернутую газету. Передовая полоса была украшена фотографиями старинной усадьбы, Энрике Эчеверриа в мундире коставердианской армии, при всех боевых наградах, а также трогательным, душераздирающим снимком: юная хорошенькая, совершенно мертвая девушка в простреленной ночной сорочке прижимает к себе голову юноши, тоже бесповоротно убитого. Несомненное и броское внешнее сходство свидетельствовало: сестра пыталась облегчить муки брата. Тем временем заезжий зверюга, наделенный высшей полицейской властью, целился в бедняг...
Снимали ночью, со вспышкой, и резкий контраст света и тени придавал фото щемящую выразительность.
Братец и сестрица бежали, точно Гензель и Гретель, спасались от лютовавших в доме отца наемных убийц. А то, что сами детки были махровыми и хладнокровными убийцами, на чистых лбах отнюдь не значилось. Да и к делу не относилось...
– Вышло изумительно, сэр. Газеты уже буквально вопят насчет американской помощи Коста-Верде. Насчет поддержки, усердно оказываемой кровавому режиму, поправшему права человека и обнаглевшему до такой степени, что устраивает ночные диверсии прямо на земле Соединенных Штатов. Отправляет в лучший - или худший, не знаю, в какой именно попадут Хименесы - мир людей, попросивших политического убежища.