Иноходец
Шрифт:
— И все?
— Ну, еще твари, вроде собак. Охраняют. Невнятный рассказ. Невнятная ложь. Правда была бы красочнее.
— Почему же ты так опоздал… с сердцем?
— Эрфан отдал мое сердце фрокам. Это такой маленький народец гор, самый жадный народец в мире, Хедер. Тогда я даже не знал, как они называются, и что они вообще существуют. На исходе девяти назначенных лет услышал от старого-старого дедка, слепого сказочника. И то, только название, а где их искать… Туда нельзя было идти в Межмирье.
— Исчезая, как
— Именно. Ножками. Ножками. Северный Венец очень далеко, Хедер. Ты даже не представляешь, насколько. Народец я нашел чрезвычайно легко, но зря радовался. Хочешь слышать всю историю?
— Хочу! — сказала Хедер. — У меня бессонница! А в мои годы ее не лечат, а заполняют. Например, мужскими рассказами. Уже, увы, только рассказами. Продолжай!
— Ну вот зашел я наугад в пещеру, вижу — сидит маленькое, мохнатое, красное, урчит. А в лапе, черт его дери, мое сердце.
Хедер удобно расположилась на софе, и созерцала сказителя, точно большая сероглазая кошка.
— Толстяк требует мой рубинчик! Мою игрушку! Я не отдам, нет! — визжал фрок.
Пещера зашевелилась. О, Гард и псы! Фроки! Фроки всех мастей, из-под каждого камня, по десятку из каждой расщелины! Будь он даже сверхмагом — у древнего народца мощный щит собственного волшебства, изначального, несокрушимого.
Магия гор отрезала Межмирье.
Количество противников представляло реальную опасность.
— Пошшшшел прочч… противный, наглый, жжирный человечищщщще, — шелестело отовсюду. — Пошшшшел или пожжалеешшшь…
Красношерстный фрок заливисто солировал:
— Это мой рубинчик! Мой! Мой! Мой!
Джерард вскрикнул от неожиданности, почувствовав укус ниже колена. Флюоресцирующий в полумраке фрок отплевался обрывками ткани, и прыгнул повыше, явно целясь в пах. Джерард увернулся, но едва-едва.
«Если я упаду — мне конец!» — подумал он, но начинать драку медлил. Первый же удар с его стороны означал бы разрешение напасть всей стае сразу.
Красношерстый, зажав в трехпалой лапе сердце, уже карабкался к боковому лазу.
— Стой! — завопил Джерард. — Подожди! Эй! Хочешь — я принесу тебе другой камень! Лучше! Больше!
Фроки остановились, как будто он плюнул на всех сразу сонной травой.
— Лучшшшшшшшше? — завороженно пошелестело под сводами. — Болыпшшшше?
— Да, — подтвердил Иноходец, морщась. Маленький зеленый фрок продолжал с упоением терзать его левую ногу. Глухой, наверное. Бывает.
— А откуда чччеловек возьмет такую игрушшшшшшшку? — недоверчиво и невнятно спросил Красный, ревностно оглаживая розово-алый шарик. — У чччеловека жжже нет при сссебе ничччего!
— При себе нет, но я отыщу и принесу. Другой рубин, да? Тогда ты отдашь мне этот? Я принесу, клянусь!
— Рубинчик? Болыдшой рубинчик? — жадно переспросил фрок. — Большой-большой?
— Огромный, — тактично ответил
— Почччему толстяк ххочччет менять большше-лучшшше-крашшше на меныпше? — подозрительно щебетал Красный. — Он тупой?
— Он тупой, — покладисто согласился Джерард.
Фроки квакающе захихикали. Это никак не расходилось с их собственным мнением о людях. Приятный толстяк, с правильными мыслями.
— Договор! — мрявкнул Красный, спускаясь поближе. — Договор! СССделка! Горы сссвидетели мне в том, что было здесссь сказано!
— Горы сссвидетели нам в том, что было здесссь сказано! — повторили фроки хором, глаза их засветились.
Чем бы этаким поклясться?
— Горы и Межмирье свидетели мне в том, что я выполню свое обещание, — торжественно провозгласил Джерард. — Слово Иноходца!
Галдящие фроки хлопали в ладоши до тех самых пор, пока не проводили его до самой поверхности.
Все великолепно, подумал Джерард, жадно вдыхая морозный воздух. Но где я возьму рубин больше, чем хотя бы половина человеческого сердца?
— И что? — подала голос Хедер, под рассказ Джерарда сжевавшая немало жареных орешков в сахаре. — Ты нашел этот рубин?
— Нашел, — кивнул Иноходец. — В Алмазной Палате императорской сокровищницы. Его стерегло очень интересное создание. Если, конечно, ты сочла бы интересным помесь бойцовой собаки и вредного черного мага. Он, кстати, еще и ядовитый был.
— Ты его убил?
— Нет. Представь себе! Злоупотребил служебным положением и проводил товарища в его родной мир. Как выяснилось, бедняга страшно хотел туда вернуться, но не знал, как выглядит Иноходец. А «за доставку» он разрешил выбрать любую вещицу из сокровищницы, потому что императорский род уж несколько сотен лет жутко должал за верную службу.
Хедер против воли хихикала.
— Императрица зашла в сокровищницу именно в тот момент, когда я, вероломный гость, сжимал в руке рубин и радостно улыбался. Арестовать она меня, конечно, не сумела. Но с тех пор отношения изрядно подпортились. Старый конфликт вылез наружу вновь, когда Пралотта собственноручно доставил меня в тюрьму. Я был в менее презентабельном виде, но Клементина Первая меня не могла не узнать. Как видишь, я опять сбежал. Что тебе будет за укрывательство?
— Дополнительный заработок, — хмыкнула Хедер и облизнула пальцы, сладкие после орешков, — если решу выставлять тебя как достопримечательность. Девочки уже все знают, между прочим. Осторожнее. Кажется, ты объект пари.
— Дождусь астрономической ставки и войду в сговор со спорщицей.
— Да, где горец прошел, там кочевнику делать нечего. Ну ладно, воришка, обменял рубин по курсу или нет?
Джерард улыбнулся уголком губ и демонстративно бросил в рот орех.
Рубин он обменял.