Инстинкт
Шрифт:
— Быстрее к лестнице, — крикнула Гаррет Мэдисону. — Нам нужно войти в более узкое пространство, иначе их не удержать.
Мэдисон побежал к лестничной шахте, а Гаррет продолжала стрелять. Почуяв поживу, насекомые не отставали, но огонь Гаррет был весьма эффективным.
Поднимаясь по лестнице, Уэбстер стал сомневаться в том, что идея использовать огнемет была столь уж удачна. Гигантские пылающие насекомые заполняли лестничные пролеты, скатывались вниз, мешая идти. Майору приходилось отталкивать их прикладом. Дважды его куртка загоралась, и он был вынужден тратить драгоценное время
На шестом пролете эта проблема решилась сама собой: горючее в огнемете закончилось, и Уэбстер, с удовольствием отбросив его, взял в руки привычную М-16.
Теперь они поднимались быстрее — насекомых стало меньше, а тех, что встречались, он без труда расстреливал из винтовки. Редкие экземпляры, которым удавалось проскочить мимо майора, попадали под подошвы ботинок или пистолетные пули идущих следом. При этом ученые ощущали легкий стыд от того удовольствия, которое доставляла им стрельба по живым мишеням.
Скоро Гаррет и Мэдисон догнали основную группу. Насекомые еще преследовали их, но в значительно меньшем количестве. Винтовка Гаррет вполне с ними справлялась.
— Эй, Гаррет, у тебя остались патроны? А то я пуст, — крикнул Мэдисон, опередивший ее на один пролет. Хотя у него не было особой нужды стрелять, он все же не хотел чувствовать себя безоружным.
— Остались, — отозвалась Гаррет. Они проходили мимо одного из ранее выпущенных Джейкобс осветительных патронов, и Гаррет могла различить, что происходит вокруг.
— Что-нибудь увидела? — спросил Мэдисон, загоняя в винтовку новую обойму.
— Ничего особенного, несколько муравьев. Вполне справляюсь ботинками.
Они услышали глухие ритмичные удары, но не могли понять, откуда они доносятся, и даже подняли головы посмотреть, не спускается ли по лестнице кто-нибудь из группы. Звуки явно имели другое происхождение и становились громче. Тогда Гаррет посмотрела вниз и увидела, что к ним несется паук-скакун величиной с крышку мусорного бака. Мэдисон стоял к нему спиной. Он увидел лишь испуганное лицо Гаррет, которая вытянула руки и оттолкнула пилота в сторону. Однако поднять руки, чтобы защитить себя, она уже не успела — паук погрузил свои гигантские клыки в ее грудь. Гаррет упала на спину, ударившись затылком о металлические ступени.
Мэдисон поднял винтовку и вогнал в бок паука несколько пуль, превратив его в бесформенное месиво. Напрягая все силы, он скинул останки насекомого с Гаррет. Из ее груди фонтаном била кровь — паук пробил грудную клетку до самого сердца.
— Гаррет! Гаррет! Ты меня слышишь?
Мэдисону показалось, что она мертва. Но когда он уже потерял надежду, она приоткрыла глаза.
— Гаррет!
— Мэди… сон. — Кровь изо рта стекала на ее шею.
— Гаррет, я тебе помогу, — сказал Мэдисон, но она слабым жестом коснулась его руки.
— Нет… иди. Иди… Тебе вести самолет.
Ее глаза потухли и закрылись, голова бессильно упала на ступеньку.
Мэдисон схватил ее за плечи.
— Гаррет! Гаррет!
Пилот держал ее безжизненное тело и понимал: она была права, он должен выйти отсюда, только он сможет спасти их всех.
Проглотив комок в горле, он ухватился
Десять пролетов им пришлось бежать — или идти с той скоростью, с какой позволяли передвигаться их раны. От острой боли в спине и плече Лора пыталась отвлечься, думая о сыне. Те же мысли гнали ее вперед — все быстрее и быстрее. Пот заливал лицо, смывая кровь и грязь.
Уэбстер шел впереди, не обращая внимания на мучительные страдания, которые доставляла ему поврежденная лодыжка всякий раз, когда он наступал на раненую ногу. Опухоль значительно уменьшилась, но не до такой степени, чтобы выдерживать нагрузки, связанные с таким стремительным подъемом. Требовал внимания и разорванный бицепс, но майор смотрел только вперед, сосредотачиваясь на очередном лестничном пролете.
Голова муравья, вцепившаяся в голень, причиняла Майку такие мучения, что он был вынужден то и дело останавливаться и предпринимать бесплодные попытки разжать челюсти насекомого. Эти муравьи отличаются отменной хваткой и при обычных размерах, а в стократно увеличенном варианте не оставляли Майку шансов освободиться, какие усилия он бы ни прилагал. Как и Уэбстеру, ему лишь оставалось терпеть адскую боль — и бежать, бежать…
Глубокий разрез на спине Джорджа, казалось, с каждым шагом становится чуть шире: движения мышц, связанное с подъемом, не давали краям раны соединиться. Кроме того, сказывалось отсутствие тренировки — сигареты и пиво, потребляемые в неумеренном количестве, давали о себе знать. Джейкобс видела, что одному ему не справиться, и, слегка отстав, положила руку Джорджа себе на плечо и облегчила ему подъем.
Сьюзен оказалась единственным человеком из группы, не получившим серьезных ранений. И хотя ей самой не пришла в голову мысль помочь другим, увидев, как Джейкобс поддерживает Джорджа, она направилась к Майку. И Джордж, и Майк ощутили не только физическую помощь, но и облегчение от того, что кто-то был рядом, что они не брошены.
Мэдисон промчался мимо Уэбстера. Понимая, что сообщать кому-то о гибели Гаррет не имело смысла, он знал также, что ему необходимо как можно скорее подготовить самолет к взлету. Даже если все окажутся на поверхности, а он останется на лестнице, их усилия спастись пойдут прахом. И пилот торопился, прыгая через ступеньки, выбрасывая вперед руки, хватаясь за перила и подтягивая измученное тело.
Они поднимались на пределе сил, напрягая каждый мускул — ставка была слишком велика. Победа будет означать, что страдания последних шести часов были не напрасны, что они обретут шанс на спасение, которое совсем недавно казалось недостижимым.
Бишоп отставал от группы. Глядя на эту лестницу, на стены окружающего его здания, он ощущал горечь, которая отравляла чувство облегчения. Неужели это конец? Неужели он покидает это место, которое так долго служило ему домом, было его жизнью?
Да, за последние недели он испытал больше боли и страха, видел больше смертей, чем многие люди могли бы испытать и увидеть за десяток жизней. Но при этом что-то заставляло его думать, будто он справился с возникшей проблемой. Теперь наступило время вернуться к нормальному существованию.