Институт
Шрифт:
Он захлопнул ноутбук и взял пульт от телевизора. Он бы не удивился, если бы на синем экране снова загорелась просьба показать жетон или несколько жетонов, но нет: телеведущий Стив Харви расспрашивал Дэвида Хассельхоффа про то, что тот надеется успеть перед смертью. Зрители в студии весело хохотали над ответами известного актера.
Люк нажал кнопку «меню» на пульте и увидел знакомый список «ДайрекТВ» – почти такой же, как дома. Именно почти, как в случае с комнатой и ноутбуком. На выбор предлагалось множество фильмов и спортивных передач.
Помимо двери, что вела в коридор, здесь было еще две. За одной оказалась гардеробная – джинсы, футболки (хорошо хоть не как дома – и на том спасибо), пара рубашек, две пары кед и одни тапочки. Ботинок не было.
За второй дверью обнаружилась небольшая, идеально опрятная ванная. На раковине лежали пара зубных щеток (еще в упаковке) и новый тюбик пасты «Крест», в хорошо укомплектованной аптечке – ополаскиватель для рта, бутылочка детского тайленола с четырьмя таблетками внутри, дезодорант, роликовый репеллент «Дит», пластыри и еще несколько предметов разной степени полезности. Ни одного опаснее кусачек для ногтей.
Люк захлопнул дверцу аптечки и посмотрел на себя в зеркало. Волосы взъерошены, под глазами темные круги (дрочильные круги, как выразился бы Рольф). Он показался себе одновременно и старше, и младше. Странно. На свербевшей красноватой мочке уха поблескивал металлический кружок. Какой-нибудь лаборант на уровне B (или С, или D) сидит сейчас за компьютером и отслеживает каждое его движение. Вот прямо сейчас, в этот самый миг. Лукас Дэвид Эллис, собиравшийся поступать в Массачусетский технологический институт и Колледж Эмерсон одновременно, превратился в мигающую точку на экране компьютера.
Он вернулся в свою комнату (просто – в комнату, сказал он себе, она ведь не его), огляделся и с ужасом осознал, что нет книг. Ни единой. И это было так же ужасно, как отсутствие компьютера, если не хуже. Люк подскочил к комоду и стал один за другим открывать ящики: может, найдется хотя бы Библия или Книга мормона, как в гостиницах… Нет, там были только аккуратно сложенные носки и трусы.
Что же ему остается? Смотреть, как Стив Харви берет интервью у Дэвида Хассельхоффа? Или снова и снова пересматривать «Самые смешные домашние видео Америки»?
Нет. Ни за что.
Он вышел из комнаты, надеясь найти в коридоре Калишу или еще кого-нибудь из детей. И наткнулся на Морин Алворсон: та еле-еле катила перед собой дандаксовскую тележку с грудами чистого белья и полотенец. Вид у нее был изможденный.
– Здравствуйте, мисс Алворсон. Вам помочь?
– Какой ты добрый, – с улыбкой сказала она. – У нас пять новеньких на подходе, двое сегодня и трое завтра. Надо подготовить для них комнаты. Они все вон там. – Она показала пальцем в противоположном от комнаты отдыха и площадки направлении.
Люк стал медленно толкать вперед тележку – потому что экономка медленно шла.
– Вы, случайно,
– А постели можешь заправить – под моим чутким руководством?
– Конечно. Дома я сам заправляю постель.
– И больничные уголки умеешь делать?
– Ну… нет.
– Ладно, я тебе покажу. Заправишь пять кроватей – дам три жетона. Больше нет, мне много не дают.
– Трех достаточно!
– Хорошо. Только перестань звать меня «мисс Алворсон», я для тебя Морин или просто Мо. Как и для остальных детей.
– Договорились, – ответил Люк.
Они прошли мимо лифта в соседнее крыло. Стены там тоже были увешаны мотивационными постерами, и, как в гостинице, там тоже стояли машины для льда. Причем жетонов они вроде не требовали. Пройдя мимо такой машины, Морин вдруг взяла Люка за руку. Он остановился и вопросительно посмотрел на нее.
Она заговорила тихо, почти шепотом:
– Смотрю, тебя чипировали, а жетонов не дали…
– Ну…
– Здесь можно говорить, только негромко. На Ближней половине есть штук шесть мест, куда их вонючие микрофоны не достреливают… слепые зоны, понимаешь? Я их знаю все наперечет. Одна здесь, сразу за машиной для льда.
– О’кей…
– Кто тебя чипировал и ударил? Тони?
У Люка защипало в глазах. Отвечать вслух было страшно, поэтому он просто кивнул.
– Да, с него станется, – сказала Морин. – Зик тоже злобный, и Глэдис – ты ее улыбочкам не верь. Вообще тут много таких, которых хлебом не корми – дай поиздеваться над детьми… Но эти трое хуже всех.
– Тони влепил мне пощечину, – наконец выдавил Люк. – Было больно.
Морин взъерошила ему волосы, словно какому-нибудь малышу, но Люк не стал возражать. Он сейчас очень нуждался в ласке и тепле. Как никогда.
– Делай, что он говорит, – сказала Морин. – Не перечь ему, слышишь? С некоторыми здешними сотрудниками – даже с миссис Сигсби! – можно поспорить, хоть и без толку. Но Тони и Зик – плохие пчелки. И Глэдис тоже. Они жалят.
Морин двинулась дальше по коридору, однако Люк поймал ее за рукав коричневой блузки и оттащил обратно в безопасную зону.
– По-моему, Никки ударил Тони! – зашептал он. – У него губа разбита и фингал под глазом!
Экономка улыбнулась, обнажив зубы, которые давно следовало показать стоматологу.
– Молодец, Ник! Тони, поди, тоже ему всыпал, но все равно… молодец. Ладно, идем. С твоей помощью мы все комнаты в два счета подготовим!
В первой комнате, которую они посетили, на стенах висели постеры с Томми Пиклзом и Зуко – персонажами мультфильмов канала «Никелодеон», – а на столе разместился целый взвод солдатиков серии «Джи-Ай Джо» от «Хасбро». Люк с ходу узнал нескольких героев (он и сам не так давно увлекался их коллекционированием). На обоях был совсем детский рисунок – клоуны с воздушными шариками.