Инструктор

Бадевский Ян

Перекидываюсь в медведя, отбросив тонфы. Прыгаю, наваливаюсь на девушку-волчицу всей своей массой и одним чудовищным ударом, прочертив огненный след в воздухе, на ускорении ломаю ей хребет.

Лиса разворачивается и выстреливает «электрической плетью».

Ауры!

Выставляю «земляной щит», окутываюсь «каменной броней».

Мне удается ослабить «плеть», но заряд электричества столь мощный, что по всему медвежьему телу пробегает судорога. Меня скручивает, ломает, корежит. Из глотки вырывается утробный рев.

В руку лисы прыгает

упавший пистолет.

— Ты убил мою сестру, сука!

Ага.

Лисички взяли спички.

И зажгли.

Голова разъяренной шиноби разлетается красно-серыми брызгами. Я наблюдаю за тем, как стройное тело девушки безвольным кулем сползает по стене, оставляя на штукатурке кровавый след.

Арина с довольным видом убирает костяную пушку в набедренную кобуру.

Виталик продолжает висеть в своем коконе, не проявляя признаков заинтересованности происходящим.

Поднимаюсь на ноги.

Человеком.

Прихрамывая, добираюсь до кресла, но оно сплошь в пятнах крови. Плевать. Меня самого сейчас не назовешь эталоном чистоты. Присаживаюсь на подлокотник, обвожу усталым взглядом гостиную. Бывшую гостиную. Откровенно говоря, после визита сестренок-веселушек здесь жить не хочется. Уровень комфорта уже не тот.

Пробегаюсь «чутьем» по окрестностям.

Вроде, спокойно.

— Ты как? — поднимаю глаза на Арину.

— В порядке, — моя девушка снова достает ствол, подходит к развороченному окну и несколько секунд стоит, не шелохнувшись. На астральном плане что-то происходит — видимо, работают хитрые монашеские примочки.

Я уже собираюсь включить «телезрение», но отвлекает стук в дверь.

Стук.

В дверь.

Ненавижу этот гребаный день.

— Мы ждем гостей? — спрашиваю у подруги.

— Ярик, — Арина награждает меня уничтожающим взглядом.

— Молчу-молчу.

Дверь со щелчком отворяется. Словно ее и не запирал никто. Ну, и ловушки артефакторные безмолвствуют, аки народ при коронации государя.

Тонфы скользят по полу и прыгают мне в ладони.

Арина держит под прицелом жирную тетку с тремя подбородками, загородившую собой весь проем. Тетка осторожно переступает порог, держа руки над головой. Пальцы-сардельки растопырены, бордовые волосы собраны в несуразное подобие прически. Тетка одета в бесформенную хламиду, отдаленно напоминающую платье.

— Весов на вас нет, — причитает тетка, потрясая матерчатой сумкой. — Творите тут… непотребство всякое. Ты чего голый?

С трудом давлю улыбку.

— Не двигайся, — цедит Арина. — Я сегодня нервная.

— А ты пукалку убери, — гостья негодующе смотрит на моего бодигарда. — Тетя Глаша и не такое видывала.

Полный сюр, если честно.

— Рэйден, — устало произношу я. — Кончай маскарад.

— Как знаете, — обиделся сенсей. — Я хотел разрядить обстановку.

По жировым складкам тети Глаши прошлась волна изменений. Мы оглянуться не успели, как жиробасина исчезла, уступив место щуплому японцу в очках и потрепанном костюмчике.

Теперь

уже и Арина дорубила, что к чему.

Убрала костяной пистолет.

И задала сакраментальный вопрос:

— Ты был здесь всё это время? Почему не вмешался? Нас чуть…

— Он вмешался, — перебил я. — Всё это время помогал мне. И тебя освободил, между прочим.

— Парень дело говорит, — поддакнул японец. — Мне пришлось пободаться с нашим общим знакомым, любителем молитв и святых текстов.

— Ты же в Токио улетел, — прищурилась Арина.

— Я сказал, у меня проблемы в Токио, — поправил мою подругу сенсей. — Это не одно и то же. Корректировщику вовсе не обязательно куда-то лететь, чтобы исправить положение вещей.

— Мефодий пытался корректировать реальность, — заметил я.

— Безусловно, — кивнул Рэйден. — Ты ожидал чего-то иного от бывшего шиноби?

На протяжении всего нашего диалога я пытался себя подлатать, применяя «контроль тела». Падшие женщины заряжали пули чем-то очень нехорошим, препятствующим быстрой регенерации. Скажу больше — чем-то отвратительно токсичным. К счастью, я могу выдавить это дерьмо из своих ран, хотя и приходится терпеть неприятные ощущения.

Рэйден приблизился к лежащей ничком на полу волчице. Нагнулся, перевернул труп на спину и сорвал с девушки маску.

Русская.

Она могла бы даже считаться красивой, если бы не полоски запекшейся крови в уголках губ.

— Сестры, — зачем-то сказал я. И тут же добавил: — Объясни мне одну вещь, если не сложно.

— Угу, — буркнул сенсей.

— Ты всё это время отирался под нашим домом. И, честно говоря, этот бой… едва не свел меня в могилу. Нельзя было просто остановить сердца этим сучкам? Или стереть их нахрен из реала?

— Иногда задаешься правильными вопросами, — хмыкнул Рэйден, снимая с запястья убиенной витой платиновый браслетик. — Но лишь иногда. Лови.

Я выхватил из воздуха артефакт.

— Что это?

— Церковное дерьмо. Защищает от биологических вмешательств, включая манипуляции. Что касается «чистого листа», то мне противостоял Мефодий. А этот ублюдок, чтоб ты понимал, один из Абсолютов.

— Я думал…

—…что перед тобой Знаток или Вездесущий, — Рэйден выпрямился и пересек гостиную, направляясь к Сыроежкину. — А еще ты думал, что можно угрожать семье Патриарха и избежать последствий своего кретинизма. С такими людьми не шутят, Ярослав. Ты либо убиваешь тигра, либо не суешь голову ему в пасть.

Кокон, сковавший моего управляющего, померк.

Виталик не сумел сгруппироваться и кулем грохнулся на пол.

— А теперь, — Рэйден обвел нас суровым взглядом. — нам предстоит небольшая уборочка. Приведем мысли в порядок, обсудим всякое-разное. И, конечно же, надерем жопу Мефодию.

— Может, с этого и начнем? — предложил я.

— Ярослав, — сенсей укоризненно покачал головой. — Когда ты уже думать начнешь? Сперва планирование, потом рейд.

— Поддерживаю.

Я обернулся на голос.