Интерфейс
Шрифт:
Стражински повернул голову, взглянул на Адама, осмотрелся вокруг, снова посмотрел в лицо Саммерса. Взгляд его казался беззащитным, как у новорожденного ребенка. Все тело содрогалось, словно по нему пропускали электрические разряды. Дыхание было тяжелым и учащенным.
Кристофер всмотрелся в глаза Юргена и дрожащим голосом произнес:
– - Кто я?
Глава девятая
Коридор мог показаться бесконечным. Закругленные углы с лампами на них, из которых лился желтоватый свет. А впереди --
Августе не раз приходилось здесь бывать, только в роли сопровождающего. Но сейчас все изменилось. Медленной поступью и опустив взор вниз, она шла первой, а за ней расположились два робота-охранника и Адам Грин.
– - Сюда, -- указал Адам, показывая на дверь, ведущую в комнатку, и Бергер, стараясь не смотреть в лицо коллеги, вошла в небольшую комнату для допросов.
– - На протяжении часа тебя допросят, -- сказал Грин, соблюдая формальность. Говорить с Августой ему не хотелось, и в сердцах он молился, лишь бы допрос не поручили ему. Кому угодно, только не ему. Допрашивать бывших коллег -- не самая приятная процедура.
Дверь за Бергер с шипением закрылась, она осмотрелась вокруг. Раньше она всегда входила в эту комнату переполненная уверенности и видела перед собой испуганный взгляд подозреваемого. Сейчас все наоборот. Сейчас она преступник. Но Бергер не боялась. Ей уже сказали, что Кристофер Стражински жив. Что физически он в полном порядке, но страдает амнезией. Врачи еще не установили природу потери памяти -- то ли она случилась от психического шока, то ли от каких-то опытов, проводимых над антихакером, или же ему стерли память умышленно. Но главное -- что он жив и больше не находится в руках неизвестных преступников.
Несмотря на то, что Августе грозила ссылка во Фрост, она чувствовала себя спокойно, облегченно, можно даже сказать, умиротворенно.
Комната для допросов не напоминала ни пыточную, ни тюремную камеру. Вполне обычное помещение, которое могло бы использоваться в роли кабинета или комнаты отдыха. Два кресла-шара по обе стороны овального столика, диван в углу, окно с видом на город. Даже головизионный аппарат. Некоторые сотрудники службы расследований любили поспать в одной из подобных комнат во время скучного дежурства. Только стены из неимоверно крепкого изоляционного материала напоминали о предназначении этого помещения. Через них не услышишь, не учуешь, не посмотришь, не пробьешь даже взрывом. Подозреваемые были разные, в том числе и с довольно опасными модификациями, от которых призваны были защитить эти стены.
Августа достала из внутреннего кармана плаща трубку, закурила. Уселась на диван, закинув ногу на ногу.
Как же интересно получалось. Здесь, в комнате для допросов, Объединение требовало обеспечения подозреваемому максимально комфортных условий. Даже интерфейс заказа еды здесь присутствовал. Прямо как в ресторане.
Раньше Августа никогда над этим не задумывалась, но сейчас ей было даже смешно. Создать максимально комфортные условия для человека, который вполне может оказаться во Фросте. А там уже не стоит вопрос комфорта, его сменяет вопрос выживания.
Снег под ногами. Не розовый, как в Каллисто, а белый, похожий на патрийский. Много снега. Ноги вязли, и идти по нему было неимоверно трудно. Мороз, который, несмотря на теплую одежду, сразу же превращал кожу в каменную, впивался в тело тысячами иголок, почти полностью лишая тактильных ощущений. И горные пики вокруг, которые, казалось, проникали сквозь серые тучи и уходили куда-то в небеса.
Фрост -- место даже чем-то красивое, но только если находится на картинке. Лицезреть его вживую -- не самое большое удовольствие в жизни. Августа понимала, что вряд ли она выживет, если окажется в мире-тюрьме. Но страха она не ощущала. Возможно, Бергер ошиблась, а может, и нет. Может, стоило поступить по-другому. Но что сделано, то сделано. Оно уже в прошлом. А исправить прошлое невозможно.
В этой вполне обычной комфортной комнате для допросов было какое-то издевательство. Только сейчас, попав на непривычное для неё место подозреваемого, Августа это заметила. Вроде как находишься в вполне неплохих условиях, но понимаешь, что ждет в будущем. Суд и Фрост.
Бергер вытрясла пепел из трубки, раскурила её повторно. Подошла к окну, всмотрелась в покрытый снежными шапками ночной город. Вряд ли она сейчас могла насладиться урбанистическим пейзажем.
Там, внизу никогда не замирало движение. Ни на миг центральная часть мегаполиса не казалась мертвой и бездушной. Жизнь -- это движение. Нерушимая аксиома. Константа мироздания. Как только движение прекращается -- вместе с ним останавливается и жизнь. Движение порождает стремление, стремление порождает развитие, развитие порождает совершенство. И никак иначе.
Но сейчас Августа словно застыла. Двигалась только рука, подносящая блестящую трубку к губам и клубы дыма, вырывающиеся оттуда.
Детектив, который должен был провести допрос, не заставил себя долго ждать. Такие уж были правила, что внутренним расследованием мог заниматься только специалист из другого отдела.
Человека, вошедшего в комнату, Августа видела несколько раз, но не знала ни его имени, ни что он за личность.. Опрятный мужчина в строгом деловом костюме и небольшой козлиной бородкой своим видом прямо воплощал интеллигентность. У службы расследований не было униформы как таковой, и если человек носил костюм, то ему такая одежда действительно нравилась.
– - Роджер Даглиш, -- представился он, усаживаясь на кресло за столом.
Августа молча уселась напротив и опустила взгляд вниз.
– - Сейчас я буду задавать вопросы, в ваших же интересах отвечать на них максимально честно, -- сказал он.
Сколько же раз Бергер приходилось самой находиться на месте Даглиша. Сколько раз она сама говорила эти же слова. Августа знала о незаметной камере на потолке, через которую сейчас наверняка за ней наблюдает весь отдел вместе со считывателем, который должен сообщить ведущему допрос детективу, если она соврет.