Интерфейс

Подымски Мишель

Бергер представила себе Поля Люмьера, смотрящего сейчас на неё и привычно хихикающего. От этого ей стало не по себе.

Но все-таки Августа держала себя в руках.

– - Ваше имя и фамилия? Год рождения? Чувствуете ли вы угрызения совести за содеянное?
– - Даглиш задавал вопрос за вопросом, чередуя вполне будничные и те, которые связаны с преступлением, чтобы считыватель, наблюдающий за всем, мог четко уловить изменения на лице Бергер.

Саммерс, стоявший рядом со

считывателем и наблюдавший за всем происходящим через объемную голограмму, не мог найти себе место.

Опять Макс всех провел! Опять, черт подери! В этот раз он заставил нарушить закон Августу. Казалось, каждый был всего лишь марионеткой в руках Макса.

Что дальше? Каков будет следующий шаг проникателя? И самое главное -- как он умудрился взломать антихакерских офис при том, что сами антихакеры даже глазом не моргнули? Раньше это казалось невозможным. У проникателя была какая-то технология, глушащая антихакеров, а это значило, что Макс мог заявиться куда угодно и взломать что угодно. И противодействовать ему невозможно. Единственное, чему мог радоваться Юрген, было то, что в руки проникателю попала ложная информация, подающая сигнал, который возможно отследить, чем и занимались в этот момент почти все техники, находящиеся в офисе.

Правда, Саммерс был почти уверен, что Макс это предвидел и на этот случай у него припасен какой-то план.

"Юрген", -- принял детектив вызов по мыслесвязи.

"Это Франц Кроуссен", -- представился собеседник, хоть Саммерс сразу понял, точнее, увидел в интерфейсе вызывавшего.

"Слушаю".

"Как Августа?"

"Её сейчас допрашивают".

"Наблюдатель Объединения смотрит?".

"Да, он здесь", -- Саммерс покосил взгляд на женщину, сидевшую рядом со считывателем и внимательно следившей за голограммой, на которую транслировалась картина допроса.

"Мне надо поговорить с Бергер. Наедине", -- заявил Кроуссен своим обычным, лишенным эмоций тоном, но Саммерс уловил в нем некую строгость.

Юрген призадумался.

"Что я могу сделать?"

"Не знаю. Нужно прервать допрос и дать возможность мне несколько минут поговорить с Бергер. Так, чтоб об этом не прознало Объединение", -- ответил Кроуссен.

"Хорошо, я постараюсь что-то придумать".

***

Черный треугольный самолет беззвучно завис над алмунийской пустыней. Такое зрелище не увидишь каждый день, но и смотреть было некому. В радиусе пятидесяти километров -- ни одной человеческой души. И только кайрусы шныряли то вверх, то вниз, ухватывали добычу и взмывали в небеса цвета свежей крови. Им было плевать и на самолет, и на его пассажиров, и на то, что находилось под землей.

А вокруг -- сплошная пустыня, простирающаяся на тысячи миль вокруг. И ни деревца,

ни родника, ни животных. Ничего. Песок, песок, песок и ничего больше. Рауль Молина и Ева Каррини сидели в мягких креслах, взирая на пустыню с высоты. Прозрачность обшивки была включена и сейчас представляла собой панорамный экран, картинку на котором можно было приблизить, отдалить или повернуть. При желании отсюда можно было разглядеть каждую песчинку с микроскопической точностью.

– - Смотри, -- Ева вытянула руку вниз. Рауль не понял, что та имела в виду, но присмотрелся.

Песок задрожал, начал маленькими фонтанчиками подпрыгивать вверх, словно в пустыне начиналось землетрясение. На красном песке образовалась длинная черная линия. С каждой секундой она расширялась, и вот линия превратилась в треугольник, а треугольник -- в квадрат. Самолет начал опускаться в образовавшийся проем.

Рауль наблюдал за всем этим с открытым от удивления ртом. Он ожидал увидеть что угодно, но о том, что Борисов живет в бункере под землей, Молина даже подумать не мог. Чернота с каждой секундой надвигалась, вот она уже полностью поглотила обзор Рауля.

Самолет погрузился в бункер, и створки наверху начали сужаться. Еле ощутимое касание шасси к посадочной площадке, но Молина его все же почувствовал. Зажегся свет. Настолько яркий, что Рауль зажмурился и вынужден был уменьшить яркость экрана.

Каррини встала с мягкого кресла, потянулась.

– - Пошли, -- поведя взглядом, сказала она.

Рауль уже представлял себе, как он стоит перед Борисовым, а Каррини расхваливает его кулинарный талант, и Молине от этого было немного не по себе. Что, если кто-то догадается об истинной цели его прибытия? Ведь здесь множество считывателей и куча разнообразной охранной аппаратуры, причем такой, о существовании которой Рауль даже не догадывался, но, наблюдая за уверенной в себе Каррини, он понадеялся, что та знает, что делает.

Вдвоем они вышли из самолета, где их уже встречали несколько человек в черной униформе. По виду одежда как одежда, но на самом деле -- бронеткань, способная противостоять как лучевому, так и отчасти программному оружию.

Ева без каких-либо приветствий кивнула встречающим.

– - Кто это?
– - один из них пронзил Рауля взглядом, от которого к горлу Молины подступил комок.

"Только бы не считыватель".

– - Наш новый повар, -- ответила Каррини.
– - Не беспокойтесь, он проверен. Только нервничает немного, -- она с улыбкой посмотрела на Рауля, который сутулился, словно хотел стать ниже.
– - Идем, покажу, где ты будешь жить.

Лифт, ведущий вглубь бункера, по виду напоминал яйцо. Белая, зауженная кверху скорлупа, которую, казалось, можно было пробить одним неловким движением. Когда он опускался, казалось, через скорлупу извне просвечивал свет. Но это была иллюзия. В шахте лифта никаких источников света не было, а скорлупа была неимоверно прочной.