Интернат

Каулиц Кира

Очень скоро ночь окутала город, но для некоторых жизнь только начиналась. Летом все интернатские дети гуляли допоздна, иногда даже появляясь на пороге своего "дома" только под утро.

Марина и Антон, взявшись за руки, шли по ярко освещённой улице и вдыхали запах ночи. Кругом кипела жизнь. Молодёжь, да и люди постарше веселились в многочисленных летних ресторанах, в воздухе носился восхитительный аромат шашлыков. Всюду мелькали дорогие машины, ослепляя светом фар, и очень громко играла музыка.

Марина с завистью смотрела,

как хорошо одетые девчонки, немного лишь постарше её, танцевали беззаботно и весело, не задумываясь ни о чем… А Антон наблюдал, как красиво блестят дорогие иномарки.

Народа вокруг было полно, но именно в такие моменты дети чувствовали себя особенно одинокими и никому не нужными. Погуляв немного по ярко освещённой улице, они свернули в темный скверик, чтобы немного отдохнуть от громкой музыки и шума. Они с интересом смотрели на окна домов, которые были ярко освещены теплым «домашним» светом. За каждым таким окном текла жизнь – другая жизнь.

Любящие папы и мамы заботливо кормили своих детей ужином, а потом укладывали спать в теплые постели, читали им на ночь книжки или включали мультики, а потом, наверняка, целовали на ночь. А утром, эти самые папы и мамы везли их в парк или в цирк, или в зоопарк, и покупали целую кучу мороженного и вкусных конфет… – так думали Марина и Антон. Там, за этими окнами, было так хорошо и уютно, а на лавке было так одиноко и холодно…

– Антош, а представляешь, кто-нибудь сейчас наблюдает за нами из окна, и думает: бедные детки, им наверно так одиноко и холодно, – мечтательно сказала Марина, всматриваясь в окна.

– Бред! – рассмеялся Антон, – знаешь, чо они думают? Опять эти алканавты-наркоманы в наш двор припёрлись! Вот чо они думают!

– Антош, мне просто так хочется, чтобы кто-нибудь думал обо мне. Так хочется, чтобы кто-нибудь переживал, не замерзла ли я… хочу ли пить, или есть. Если человека никто не любит, как он может жить на свете? – расстроенно сказала Марина.

Антон не ответил ей ничего.

– Антош, мне грустно и холодно, – пожаловалась она, прижавшись к нему поближе, – пошли в подъезд, погреемся.

 Они нашли первый попавшийся подъезд, украли из под чьей-то двери коврик и устроились на ступеньках. Антон закурил, а Марина вытащила из кармана заветный пакет с ещё не высохшим клеем.

– О, у тебя клей есть? – удивился Антон.

– Угу… – пробубнила Марина, не отрываясь от пакета.

– Оставь мне немножко, – попросил он…

Что люди понимают о брошенных или бездомных детях?

 Наркоманы. Алкоголики. Оборванцы. Да кто из него вырастет? Они же будущие преступники! Да по ним тюрьма плачет! А кто им нормальными быть мешает? Чтобы не пить, не курить, не употреблять наркотики, не мотаться по подъездам. Кто? Нет… никто.

 А вспомните, пожалуйста, детство… Вспомните поход в парк, сладкую вату, вкусный лимонад. А цирк! Какие там представления! А эта мелодия и громкий голос: –

Внимание! Сегодня в программе…

…и свет прожектора, который пускали по всему цирку в виде кругов! Так волшебно, правда? Ах, как хочется окунуться в это еще разок!

А теперь представьте звук бьющегося стекла, ну как а фильмах, когда всё рушится… У детей-сирот такие же мечты и желания, как и у других детей – покататься на аттракционах в парке, поесть мороженого… И слово цирк им тоже знакомо, они были там… Кто-то один раз, а если сильно повезло – то два… А многие только слышали о нем.

 Детям нужны развлечения, радости – и родительские любовь и деньги могут им дать это. Кто-то получает такие подарки раз в неделю, кто-то – раз в месяц, а кто-то всего несколько раз за лето, но это же лучше, чем вообще никогда… А сиротам остается лишь одно: мечтать о веселье и радости, о счастье и беззаботности. А мечтается лучше, когда можно выдать желаемое за действительность… Но как это сделать? Как сделать так, чтобы появился оазис в жаркой и сухой пустыне безразличия? А вот так: Подойти к "продавцу счастья" и сказать:

– Дайте нам, пожалуйста, восемь тюбиков клея… и пакетики…

Быстро и доступно.

Глава 26

БОЛЕЗНЬ

У Дины была глубокая депрессия. В её жизни случилось то, чего она боялась больше всего на свете – брат её бросил! Она думала так, потому что раньше Антон приходил часто, иногда даже несколько раз в неделю, а теперь он пропал! Дина ждала его каждое утро, она постоянно спрашивала о нём у воспитателей, но те отмалчивались…

Воспитатели, естественно, знали, где Антон и что с ним происходит. Но штатный психолог запретил расстраивать девочку. Хотя вряд ли это решение было оправданным – после двух недель неизвестности и пустого ожидания Дина совсем отчаялась и перестала есть и спать… Воспитатели и медики бились, как могли, чтобы поддержать её ослабленный организм. Они чуть ли не силком вталкивали Дине пищу и укладывали её спать.

 Иногда Дине казалось, что слёз в её глазках больше не осталось, и она не сможет больше плакать, но через несколько минут слёзы появлялись вновь, и она продолжала изливать своё большое горе.

Вот и сегодня, во время тихого часа, она закрылась одеялом с головой и тихонько плакала в темноте.

– Ди-ина! – тихо позвала её медсестра и приподняла краешек одеяла, – опять ревёшь? Рёва-корова, вытирай слёзки и спускайся вниз – к тебе пришли…

– Кто? – с надеждой спросила она.

Но медсестра не ответила, хитро улыбаясь. Она подняла девочку с постели и стала одевать.

– Ты посмотри, на кого ты похожа, – отчитывала она её, – голова не причёсана, нос опухший, щёки красные, сейчас тебя Антошка увидит, испугается и убежит!