Интернат

Каулиц Кира

Янка гуляет с Хохловым, Катька везде ходит с Ринатом, а Танька вчера начала встречаться с Сашкой Черновым. Вот это новость!

Знаешь дневник, мы все изменились… стали какими-то другими. Сами себя не понимаем, ругаемся постоянно. Раньше в тетрадках кукол рисовали, а теперь стали стихи про любовь писать. Наверно мы все повзрослели. И я тоже повзрослела. За год лет на пять! Я стала много думать, иногда даже по несколько раз в день. Сяду и думаю-думаю, о будущем о любви о взрослой жизни. Ой, дневник, я

наверно непутёвая, я даже не знаю, кем я хочу стать, когда выросту. Мне многие профессии нравятся – а выбрать не могу. Говорила на эту тему с Антоном, спрашивала, кем он хочет стать, когда вырастет. А он по этому поводу вообще ничего не думает – вот счастливый! Никаких у него проблем! У мальчишек, по-моему, вообще голова как-то по-другому устроена. Они думают только об одном… ну и ещё о том, как пожрать и поспать, а больше они вообще ни о чём не думают.

Ой, дневник, в этой жизни всё так сложно! И знаешь, если честно, мне ещё немножко хочется побыть маленькой. Хотя… наверно, уже не получится.

22 июля

Чёрный день. Обещала писать только хорошее, но сегодня не могу. Ровно шесть лет назад в этот день не стало Мамы и Толи. Какой чёрный и ужасный был этот день. Я плохо помню… по-моему, мы ехали от тёти Наташи. А я ещё играла в телефон и смеялась, дурочка.

Мама, мне так тебя не хватает… мне так без тебя плохо. Мама, прости меня… прости меня за всё, что я делаю, и за то, что так плохо себя веду. Последнее время твоя Мариночка – очень плохая девочка.

24 июля

Ну, наконец-то! Сегодня Антон в первый раз признался мне в любви. Правда, это случилось совсем не так, как я думала. Но всё равно, это было очень классно. Случилось всё на "железке"…

Марина и Антон больше всего любили гулять вдоль железной дороги. Здесь всегда было тихо и безлюдно, нарушал тишину только шум поездов. Здесь они были одни, принадлежали только друг другу, никто не нарушал их покой. Недалеко от путей жила целая свора собак и маленьких щенков, каждого из которых Антон и Марина знали по имени. Ещё можно было ходить в гости к железнодорожникам, болтать с ними и пить чай с бутербродами. А ещё тут был старый вагон. В него можно было залезть, и представить, что едешь куда-то…

Но больше всего они любили смотреть на поезда. Они садились на мосту и смотрели вдаль. Они с интересом провожали каждый поезд, и им казалось, что там впереди за горизонтом новое будущее, волнующее и прекрасное, и когда-нибудь они уедут туда, и всё у них будет хорошо. Здесь они могли сидеть часами и болтать обо всём на свете.

– Марин, а давай и правда уедем куда-нибудь, – предложил Антон ей в тот день, – Динку из больницы возьмем и будет втроём жить..

– Давай, – согласилась Марина, – а куда мы поедем?

– Ну, куда-нибудь где тепло, где море, – задумчиво сказал он.

– А ещё где чайки летают, и яхты плавают, и небо

синее-синее! – подхватила Марина, – ой, я бы прямо сейчас туда уехала! А почему ты именно со мной хочешь туда поехать? – хитро улыбаясь, спросила она.

– Ну, потому что ты моя девчонка, и…

– И.. что? – насторожилась Марина, – я твоя девушка, и.?

– И… все! – сказал Антон и рассмеялся. Он прекрасно знал что Марина хочет от него услышать, но говорить ей это пока не собирался.

Марина сделала недовольное лицо и сердито сказала:

– А мне Витька Чесноков вчера сказал, что ты меня любишь. Это правда?

– Ну уж если Чеснок сказал, то по любому правда, – подтвердил Антон, – а ещё чо он говорил?

– А ещё, – разошлась Марина, – что ты на своей кровати написал МАРИНОЧКА и сердечко нарисовал! Сама видела! О том, что ты меня любишь, слышали все, кроме меня! Вот Янка в своем дневнике описала, как ей Леха в любви признавался, а мне в своем дневнике даже описать нечего, потому что ты мне никогда не говорил, что ты меня любишь.

– Ну… ты мне нравишься, – сказал Антон.

– Что? – удивлённо сказала Маринка , – после всего что между нами было, ты мне говоришь, что я тебе просто нравлюсь? Вот ты как со мной, да? Я так и знала, что ты меня просто используешь!

Марина почувствовала, что сейчас расплачется, и, спрыгнув с подножки вагона, пошла куда-то вперёд по рельсам.

– Ну и куда-ты собралась? – крикнул Антон, направляясь за ней.

– Далеко! – ответили Марина не оборачиваясь, – от тебя подальше!

– С рельсов сойди! – крикнул он, – под поезд попадёшь!

– Плевать! – крикнула Маринка, – а я-то, дурочка, думала, что у нас с тобой всё по-настоящему, всё как у взрослых! И зачем только я тебе поверила?

– А что, и так не понятно как я к тебе отношусь? – сердито спросил Антон. – Зачем обязательно это говорить?

– А чтоб я знала, и чтобы было как в фильме, – крикнула Маринка.

– В каком?

– Да в любом!

– Шальнева, тебе не кажется, что тебе пора уже взрослеть? Жизнь – это тебе не фильм, поняла? С рельсов уйди!

Антон оглянулся и увидел, что из-за поворота выползает длинная как гусеница электричка.

– Шальнева, ты с рельсов уйди, – сказал он ещё раз, – я кишки твои с рельсов убирать не буду!

Он ещё раз оглянулся назад – электричка приближалась, ещё минута и она будет рядом с ними.

– С рельсов уйди! – крикнул он, и попытался её догнать, но злая и обиженная Марина со всей силы ломанулась вперёд. Антон побежал за ней, и тут же услышал рёв гудка. Марина повернулась и в ужасе застыла на месте, глядя как прямо на неё несётся электричка…