Интернетки
Шрифт:
Я вытащил мелкого сижка, грамм на 150. Такой трофей особо не впечатлил, и хоть есть примета, что первую рыбу отпускать нельзя, я плюнул три раза через левое плечо и выкинул бедолагу – нагонять вес. Следующая поклёвка была у Вовки. Копия моего сижка болталась на крючке, но до катера не додержалась. Пока Вовка матерился по поводу размера, рыба благополучно дрыгнулась и, сорвавшись, упала рядом с бортом в воду. На этом клёв прекратился совсем. Пару-тройку окуней я в расчёт не беру. И размер не трофейный, да и рыба… не за такой мы ехали.
Решили выйти в озеро и попробовать ловить на троллинг. Около одиннадцати утра мы покинули тихие воды речки Цаги и удалились от устья в сторону острова «Волшебный» приблизительно на километр. Около двух часов мы утюжили акваторию с четырьмя закинутыми спиннингами. Использовали
Через пару часов светопреставление закончилось, и мы высунули нос из палатки. Воздух… его можно было пить, как водку. Но озеро… оно сказало нам, что пока о рыбалке можно забыть. Белые барашки на гребне волн были повсюду. При таком шторме нам не то, что плыть, отойти бы от берега не удалось, учитывая мощность нашего движка. Так мы и просидели на берегу два дня. Выспались на полгода, наелись макарон и каши с тушёнкой на пару лет и наболтались лет на пять.
Ветер начал ослабевать только утром третьего дня. К двенадцати часам волна немного спала, и барашков уже видно не было. Надо было уже ехать домой, поскольку вторая такая возможность могла представиться очень не скоро. Мы быстро упаковали в катер все вещи, разместив их на носу. Получилось весьма высоко. Затем накрыли всё это сооружение тентом и закрепили его верёвками. Попрощавшись с не очень гостеприимным берегом, вытолкали плавсредство с мели и завели мотор. Обратная дорога началась.
Самыми тяжёлыми были первые четыре километра, до острова «Волшебный». Это самое широкое место озера и волне есть где разгуляться. Катер никак не хотел идти ровно. Каждая волна ударяла в нос и пыталась развернуть его, то вправо, то влево. Очень больших усилий стоило выправлять отклонение от курса. До первого острова моя правая рука почти отвалилась, а Вовка умаялся вычёрпывать воду, заливавшую нас через борта. Вы спросите, а почему не описываю наши ошущения-переживания в этот момент? А некогда было включать чувства-переживания. Некогда было бояться и думать о том, что можем здесь и остаться, благополучно затонув. Всё на автомате – Удар волны, румпелем быстро выровнять катер и смотришь размер следующей волны, готовясь к следующему удару. Потом уже от большой волны прикрывал остров «Высокий», а дальше, до протоки вообще довольно узко и там шторма не было вовсе. Зайдя на «Высокий» мы узнали, что там прекрасно ловили каждый день и весьма успешно. На базе был только один подвыпивший незнакомец, решивший сегодня не ловить по причине похмелья, остальные все были в озере. Я заглянул в кубышку своего приятеля и… охренел: там уже лежало больше ста килограмм филе кумжи и палии! Я и не думал, что умею так завидовать. Минут десять я просто матерился, потом постучал головой о кривую северную берёзку и пошёл к катеру, причитая на ходу: – Какие мы крутые и качественные мудаки!
Увиденное вернуло мне некоторую надежду на возможный улов. Отчалив от острова, мы закинули на дорожку спиннинг. Через километр катушка затрещала, и я, заглушив мотор, схватил снасть. Подтянув фрикцион, начал вываживать. По силе сопротивления, на том конце была рыбина не меньше двух килограмм. Вы можете представить, как колотилось сердце у меня и у обоих моих спутников! Вовка быстро выкопал из скарба подсачек, а Владимир увлечённо наблюдал за процессом. Как не странно, но сопротивление с каждой минутой только усиливалось. Приходилось постоянно подтягивать фрикцион, дабы не отпускать трофей далеко. Минут десять длилось это единоборство, с азартом, ставками на вес рыбы и советами как лучше подвести рыбу к борту. Кисляк наступил, когда кумжина сделала свечку, выпрыгнув из воды. Это была «глиста» грамм на триста. Мне потом объяснили, что кумжа здесь постоянно
Миновав протоку между двумя частями Ловозера, мы опять попали в волну, и тут уже снова было не до размышлений о рыбалке. Удар в нос катера, подруливание, выправление курса и опять удар в нос. И так километров десять. Волна, конечно, была поменьше, чем в начале пути, но один хрен приличная. Вовка опять взялся за черпак, а Владимир уже держал край тента, который умудрился развязаться. Красотами любоваться было некогда, да, если честно, особого настроения тоже не наблюдалось. Полная и окончательная непруха.
Так мы и добрались до устья речки Вирма, озера Поповское и базы «Семёрка». Последней каплей в осознании нашей сверхнепрухи был рыбак, сидящий на пирсе базы с какой-то дубиной с леской, на которой вместо поплавка, пробка от шампанского. Когда мы заглянули к нему в ведро, то застонали. Десятка полтора окуней грамм по пятьсот, штук пять сигов и пара кумж, грамм на восемьсот. Вы понимаете, с каким настроением мы собирали катер и грузились в машину. Да что греха таить, с этим настроением мы и вернулись домой почти через сутки. Уже дома, попрощавшись с Владимирами отцом и сыном, я начал философски смотреть на поездку. Ну, прошвырнулся за полторы тысячи километров на прогулку по воде. Посмотрел красоты природы севера, узнал много нового. В конце концов, это была только разведка. На следующий год рыбалка должна быть значительно удачнее… будем надеяться!
Фантастика
Молодая и Старая
Серое утро заглянуло в окно. В этом году осень началась очень рано. Всего десять дней назад было жарко, и августовское солнце слепило глаза и пекло голову. Сейчас же всё небо затянуто, и идёт мелкий питерский дождик, называемый в народе «дризлинг». Температура потихонечку стремится к никакой, а если быть точным, то к нулю.
Болезнь навалилась неделю назад.
Как нормальный подросток, я выскочил во двор с первыми каплями ливня. После жары он воспринимался как благословение. Струи воды стекали с головы на грудь и в районе пояса принимали размеры внушительного потока. Босые ноги жадно впитывали живительную прохладу из мокрого асфальта, а ветер помогал телу избавиться от избытков тепла, накопившегося за месяц. Август в Питере вообще, редко бывает тёплым, но этот был просто невероятно жарким.
И постоял-то так немного, всего несколько минут. Так было приятно замёрзнуть после духоты лета. Это меня и сгубило. И вот теперь валяюсь в постели с температурой под сорок, и меня частенько посещает горячечный бред. То вокруг начинают гореть стены, то одеяло становится каменным и давит невероятным весом. Попытки сбить температуру приносят новые галлюцинации. Неотложка, вызванная ещё утром, не проявляет чудеса расторопности и человеколюбия. Мама постоянно прикладывает мне на лоб холодную мокрую тряпку и натирает грудь водкой. На несколько минут это приносит облегчение, но вскоре болезнь опять начинает атаку.
К моей кровати подходит молодая женщина, лет двадцати пяти. Она одета в белое платье и на её губах улыбка. Её лицо я вижу плохо, но кажется, что она красива. Женщина прикасается к моей обнажённой груди, и её прикосновение приносит невероятное облегчение. Боль в воспаленных лёгких проходит, и я делаю нормальный вдох. Тело становится почти невесомым, и появляется желание встать, но в этот момент, её руку перехватывает другая рука. Она принадлежит очень пожилой женщине. Откуда она взялась? Секунду назад её не было. Две женщины смотрят друг другу в глаза, и через мгновение болезнь опять накатывает на меня. У кровати опять никого нет. Хотя ошибаюсь, приехала долгожданная неотложка и меня уже бегом несут на носилках до машины. Забывшись, прихожу в себя уже в палате. В руке торчит капельница, и рядом сидит мама.