Иные
Шрифт:
— Тогда, возможно, завтра.
— Хорошо.
Они вернулись в только что снятую комнату, которую не могли оплатить.
— Мы еще и хозяйку обманываем! — мрачно заметил Ник.
— Нам нельзя здесь оставаться. Их удивит, если мы не принесем разрешение.
— Если они сразу не послали запрос Христиану.
— По крайней мере, надо собирать вещи, — Катя встала и пошла к только что обжитому шкафу.
— Ну и куда мы поедем? Нас нигде не возьмут на работу без разрешения Христиана. Или ты этого еще не поняла?
— Не паникуй,
Никки сидел на кровати, опираясь локтями на колени и опустив голову. Катя вытащила рюкзак и начала энергично пихать туда вещи.
— Я не паникую, Кэт, просто трезво оцениваю обстановку. На самом деле положение абсолютно безвыходное. Точнее у нас две возможности: вернуться к Христиану и жить воровством.
— Я не вернусь к Христиану, — четко разделяя слова, проговорила Катя.
В этот момент зазвонил телефон. Ник обреченно поднял трубку. Это был тот Иной из больницы, с которым они разговаривали утром.
— Мы послали запрос вашему товаби. Он прислал разрешение и ваши характеристики. Очень хорошие. Приходите завтра к девяти, с вами будет говорить наш Высший.
— Нас берут, — ошарашенно прошептал Ник, опуская трубку.
— Как?
— Христиан прислал разрешение по их запросу. Слушай, мы отвратно себя ведем. Давай позвоним ему, извинимся.
— Звони, если хочешь! Только меня здесь не будет! Зачем ты вообще за мной увязался?
— Разве я мог тебя бросить?
— Я не ребенок! Звони, звони! Он же тебе отец. Он тебе ничего не сделает. Все удовольствия — мне: от карцера до остановки сердца.
— Кис, это не так! Он никогда не называл меня сыном. Для Высших — это неважно. И я отношусь к нему только, как к господину. Мы перед ним равны.
Катя села на кровать и расплакалась. Никки пододвинулся к ней и обнял за плечи.
— Успокойся, Кис, никуда я не буду звонить.
Утром, ровно в девять часов, они стояли в маленьком кабинете перед высоким черноволосым Высшим, очень строгим и подтянутым.
— Я беру вас санитарами. Пока. Вообще, у нас есть исследовательская лаборатория. Потом, думаю, переведу вас туда. Правда, ваш товаби дал только временное разрешение. То есть по его требованию я должен буду вас вернуть. Но, конечно, он предупредит заранее. Кстати, на это время я становлюсь вашим товаби, и у меня вы будете проходить сканирование. Когда у вас было последнее?
Ник нервно сжал губы, Катя опустила глаза.
— Больше месяца?
Ник обреченно кивнул.
— Тогда нужно срочно делать следующее, а у вас стоит защита. Поэтому сейчас, немедленно, вы едете к вашему товаби и снимаете блокировку. Сканирование ему делать не нужно. Я все равно буду смотреть.
— Это обязательно? — дерзко спросила Катя.
— Просто очень далеко… — попытался сгладить Ник.
— Есть другая возможность. Я приглашаю сюда еще одного Высшего, и мы вместе пробиваем защиту. Но это очень мучительно и далеко не полезно для вашего здоровья. Я не
— Первый раз сталкиваюсь с тем, что с Иным общаться легче, чем с Высшим, — заметил Ник, когда они вышли на улицу.
— Ну, что, за рюкзаком?
— Очевидно. Только вот, куда потом? Тебе не кажется, что Христиан — значительно лучше?
— Все они одним миром мазаны.
Ник вздохнул.
— Кстати, Кэт, мы ночь не оплатили.
— Ну и фиг с ней! Улизнем, пока хозяйки нет.
— Ну, вот оно, начинается!
— Да не стремайся ты, пай-мальчик!
Улизнуть из города удалось без происшествий.
— Успокойся, Ник, — сказала Катя, когда они стояли на обочине, пытаясь поймать очередную машину. — Мы продадим мои серьги. С голода не умрем.
— О, Боже! Это же господина!
— Мы тоже «господина», — рассмеялась Кэт. — Уж, если мы украли у него себя, такая мелочь, как сережки, ненамного увеличит нашу вину.
Серьги решили продавать в очередном маленьком городке. Подпольная торговля здесь имелась, хотя и не очень бурная.
— Пойду я, — сказал Ник. — Так безопаснее.
Катя отдала ему сережки.
Нику завязал глаза вонючий беспризорный мальчишка и повел неведомыми переулками в какие-то трущобы. По крайней мере, Ник считал, что это обязательно должны быть трущобы. Повязку сняли в неприятного вида сарае. Рядом стояли трое мужчин.
— Кто твой господин? — спросил грузный мужик похожий на крестьянина или кузнеца.
— Какое это имеет значение? Вы же не полиция Иных.
— Мы-то не полиция, а вот ты — сервент.
— Как вы догадались?
— А ты нашивку забыл с куртки спороть, когда бежал!
Мужик расхохотался.
— Что хозяин попался суровый? А, деваби? А то ленту снял, а нашивку забыл.
— Я пришел сюда не затем, чтобы обсуждать моего господина.
— Да, да! Ты доставай сережки-то.
Ник достал Катины серьги, завернутые в платок. Мужик грубо вырвал их у него из рук и развернул.
— А деньги?
— Будут и деньги, деваби!
Мужик резко развернулся, и Ник почувствовал удар. Очень сильный. Под дых. Он упал. Кто-то ударил его ногой. Еще и еще. Пока он не потерял сознание.
Он очнулся на ночной мостовой под летним дождем и попытался встать. Над ним закружились бледные размытые фонари. Он ухватился за столб. Все тело болело. К горлу подкатывала тошнота, и рядом не было товаби, который бы снял боль и восстановил функции внутренних органов. Чудом Ник добрался до того места, где они договорились встретиться с Кэт. Она его ждала. Бросилась к нему, заплакала, и он снова потерял сознание.
Потом была серая каморка. Наверное, чердак. Ник лежал на полу, на рваном тюфяке, и Катя приносила ему еду.