Иные
Шрифт:
Заметив Аню, Макс улыбнулся, махнул, подзывая. Она села на лавку рядом с ним. Тут же ей принесли тарелку с наваристым гуляшом.
— У меня есть идея, — сказал Макс, наклонившись ближе, будто их мог кто-то подслушать, а главное, понять.
— Какая идея?
Мимо их стола пробежал Борух с пустой тарелкой — он уже закончил и спешил на уроки. Аня попыталась его окликнуть, но Борух даже не посмотрел в ее сторону. Наверное, вчера она так его напугала, что теперь он ни за что ее не простит, с горечью подумала Аня.
— Не обращай
— Наших планах?
— Да. Ты ведь хотела учиться, насколько я помню? Есть одно место, где нам никто не помешает. — Макс отодвинул пустую тарелку, встал из-за стола. — Ешь и собирайся. Жду тебя в холле через полчаса. Возьми вещи, которые могут пригодиться, об остальном я позабочусь.
Он коротко кивнул и вышел из столовой, оставив Аню в полном недоумении.
Она расправилась с гуляшом так быстро, как могла, и поспешила наверх, чтобы собраться. Что Макс задумал? В какое такое место хочет ее отвести? Сердце стучало в одном ритме со звонкими каблуками, когда она взбегала по лестнице. Щеки горели теплым румянцем. Таинственность Макса странным образом будоражила и волновала ее.
Поднявшись на последнюю ступеньку, она шагнула на мягкий ковер и вдруг поняла, что стук каблуков по камню еще звучит — вкрадчивым эхом за спиной, так, будто пытается скрыться.
Аня обернулась — никого.
Она прибавила шагу — стук тоже ускорился, зазвенел в ушах серебряными молоточками. Чей-то взгляд буравил ей спину, преследуя. Но сколько бы Аня ни оборачивалась, она никого не замечала. Если это и впрямь человек, а не плод ее разыгравшегося воображения, он явно не хотел себя раскрывать.
Стало неуютно и тревожно. Стараясь казаться спокойной, Аня спешила в знакомое крыло. Может быть, все это выдумки? Она встретит Макса, и тогда ее страх рассеется.
Но вместо Макса навстречу ей вышел дворецкий Ганс.
— Guten Tag, Fraulein Anna! [1] — воскликнул он, с поклоном уступая ей дорогу.
Аня несмело улыбнулась.
— Гутен таг, — пролепетала она, пытаясь попасть в акцент. Ганс расплылся в благостной улыбке. Вдруг его взгляд ушел куда-то за ее плечо, и Ганс, наклонив голову, сказал чуть сдержаннее:
— Fraulein Katarina.
Аня обернулась: из-за колонны действительно вышла Катарина. Она была в своем повседневном глухом платье и черных туфлях на высоком каблуке. Ее правая рука была вытянута вдоль тела и заведена за спину, будто она что-то прятала.
— Гутен таг, — повторила Аня, кивнув Катарине. Та не ответила. Развернувшись, она пошла прочь, и ее каблуки стучали точь-в-точь как серебряные молоточки. Ганс покачал головой, но, встретившись глазами с Аней, снова расцвел в улыбке.
Неловко обойдя Ганса, Аня поспешила в свою комнату. Она не могла отделаться от неприятного, липкого чувства, что Катарина преследовала ее. Но зачем? И что было у нее в руке?
Зайдя в спальню, Аня снова подперла стулом дверную ручку. С горькой усмешкой вспомнила, как в первый вечер хотела закрыться на замок от Макса. От Макса! Сейчас она боялась совсем другого.
Переодевшись в тонкую блузку с красивыми жемчужными пуговицами, Аня накинула поверх вязанную на толстых спицах кофту и вышла из спальни. Огляделась — никого. Только гулкая тишина пустых комнат да отдаленный рокот, похожий на пропеллер самолета.
Внизу лестницы ее уже ждали. Макс сменил свое двубортное пальто цвета вина на короткую кожаную куртку, как у летчиков, а шелковое кашне — на белый шарф.
— Ты готова? — спросил он, а затем предложил ей свой локоть. — Тогда идем.
Стоило им сделать пару шагов, как из зала, в котором до сих пор продолжалась уборка, навстречу им вышла Катарина. Увидев Макса и Аню, она застыла, будто перед ней явился призрак. В полумраке холла ее лицо белело непроницаемой маской, руки в тонких кожаных перчатках, сложенные на груди, оказались пусты. Макс коротко кивнул Катарине.
— Мы отправимся в безопасное место, подальше от людей… А фройляйн Крюгер останется, — сказал он, увлекая Аню за собой. Проходя мимо, тихо добавил, наклонившись к Катарине: — Und wartet auf Gaste. Hoffentlich sehen wir uns noch [2].
Отчего-то это послание, не предназначенное для чужих ушей, особенно встревожило Аню. Она бросила взгляд на Катарину: на миг показалось, что белая маска лица идет трещинами и сквозь нее черной гнилью выступает отчаяние — живое, животное. Аня поспешно отвернулась. За спиной что-то щелкнуло — звук был сухим, как взведенный курок. Но Ганс открыл перед ними двери замка, свет ослепил Аню, и тени вмиг рассеялись.
Солнце целовало ее в щеки, Макс бережно поддерживал под руку. Ганс шел следом, неся перед собой огромную корзину для пикника. Из-под крышки доносились запахи съестного.
— Ты боишься высоты? — спросил Макс.
— Не знаю, — ответила Аня. — Смотря какой.
Макс рассмеялся:
— Очень большой! Значит, выясним.
Они вышли за ворота и свернули на пустошь. Там, в отдалении от замковых стен, стоял двухместный биплан. Ветер лениво вращал его пропеллер, и Аня догадалась, что за звук слышала раньше.
— Сюрприз. — Макс остановился, наслаждаясь видом биплана.
Аня почувствовала, как подкашиваются ноги. Если бы не Макс, она бы, наверное, сейчас сползла на землю и так и приросла к ней. Даже думать о том, как высоко может подняться эта штука, было страшно.
— Мы что, полетим? — Она изумленно взглянула на Макса, потом на Ганса. Ганс подмигнул ей и вытянул вперед корзину. Похоже, намечалось целое путешествие. — А далеко?
— Не очень, — ответил Макс. — Но там ты будешь в безопасности и сама не причинишь никому вреда. Про меня не думай. — Он рассмеялся. — Просто соглашайся.