Иоанниты
Шрифт:
Месье Вийон, полный утончённости, попытался рыть землю, как бык копытом. Пряча злющие глазки за бровями (так сильно он нахмурился), детина поставил фонарь на пол и схватился за пояс, фантазируя, что это моя шея. Я давно заметил, что у него даже револьвера нет, так что понимаю всю насыщенность его бессилия.
– Болтай себе, скот, – буркнул он и поднёс ко рту бутыль.
Тут я начал действовать: выбросил руку так резко, что затрещали все суставы, вложил всю силу движения в пальцы и швырнул камушек красного угля. Прицел оказался верен, да и силищи иоаннита
Алкоголь выкипел полностью, на пол упали лишь сухие стекляшки. Ревя от боли, тюремщик попятился, пока не упёрся лопатками в решётку. Здесь его схватил за голову Роде и одним движением свернул шею.
Перехватив грузную тушу, Роде аккуратно уложил убитого и прошёлся пальцами по его ремню, быстро найдя ключи.
Я прислушался: хоть Вийон и наболтал, что тюрьма находится глубоко, не уверен, что истошные вопли ошпаренного остались неслышными. Если с ним в охране сидят не полные дурни, то скоро кто-то спустится проведать.
Отлично смазанные петли не издали ни звука, когда Роде разобрался с замком и покинул камеру. Оперативно подбирая ключи, он вскоре освободил меня и кинулся отпирать замок Адама.
Паровое облако лениво расползается. Я присел к трупу Вийона и порылся немного в его карманах. Нашёл пригоршню монет, которые на всякий случай прибрал к себе. Ещё у него обнаружилась опасная бритва, а это уже серьёзнее.
Наконец все оказались на свободе. Я распорол бритвой тайник и достал агатовую иглу. После этого отдал бритву дочери. Адам подхватил фонарь, после чего мы молча направились наверх. Спустя целых восемь пролётов мы упёрлись в глухую дверь. Я заглянул в замочную скважину – увидал комнату, в которой четверо тюремщиков режутся в карты.
Нас там совсем не ждут, поэтому я смело толкнул дверь, которая оказалась заперта. Через секунду с той стороны послышался хохот:
– Что, Трёп, перебрал? Забыл, что заперто? Дубина, без кодового сигнала я тебя не выпущу.
– Да он надрался, что ни в жизнь не выстучит, – присоединился второй.
Мы все четверо благополучно замолчали. Вскоре товарищи сжалились над «захмелевшим Вийоном»:
– Ладно, открой ему.
– Сейчас, – скрипнул отодвигаемый стул, кто-то встал из-за стола. – Только по доброте Жака тебя выпускаю, а следовало оставить тебя с преступничками.
Шепнул отодвигаемый засов, дверь открыли с той стороны. Передо мной оказался лопоухий конопатый мужик.
– Посидел бы с ними… – осёкся он на полуслове, глаза его увеличились в размере.
Коротким ударом я проткнул сердце тюремщика артефактом и отшвырнул его в сторону. Справа ещё один подскочил со стула – я метнул ему в лицо пригоршню монет, дезориентируя. К нему тотчас подскочила Виктория и вспорола бритвой горло. Роде с разбегу прыгнул через стол, распластался в воздухе и, сметая всё со столешницы, подмял так и не успевшего подняться молодчика.
Последний
Роде попытался забить своего противника кулаками насмерть, но подскочила Бестия и ударом ноги проломила несчастному череп.
Адам тем временем заглянул за ещё одну дверь с засовом, но там оказались похожие ступени, ведущие в темноту. Ни души.
Последняя дверь в комнате должна вести на выход. Туда и направимся, как разберёмся тут. Револьверов оказалось с избытком, каждому по двое хватит. Я принялся перекидывать оружие без кобур и запасных патронов на стол. Бандиты без лишних слов разобрали его и прибрали за пояса.
Увлёкшись, я не сразу заметил, как мне под нос тычут банку. В ней что-то прозрачное, судя по мокрому подбородку протягивающего мне сосуд Роде, там вода. Так оно и оказалось, я с жадностью прилип к банке, всасывая горьковатую, но такую замечательную воду.
В горле всё ещё дерёт от сухости, но я и так уже выпил много. Пора делиться. Передав банку дальше по кругу, я занялся своими револьверами. Ладные, порядочные стволы. Всё в этом тюремном закоулке дышит новизной, порядком и основательностью… кроме персонала.
– Он сказал, что Монарх прибыл, – поставив пустую банку на стол, вспомнил Адам.
– Вот я сейчас пойду и пущу ему пулю в лоб, – сам не доверяя своим словам, произнёс я. – Кто со мной?
– Пойдём все вместе, – ответила Виктория. – Он ведь сказал, что это завод Креже?
– Да, так и сказал.
– На заводе охраны много быть не может, только по периметру. Должно быть несложно.
– Тогда пойдёмте уже.
Готовые к последнему рывку, мы открыли тёмную дверь и направились вверх по короткой лестнице. Наверху нас поджидает ещё одна дверь, чтоб их чёрт побрал. Прилипнув к ней, мы начали осторожно приоткрывать, поглядывая в образующуюся щёлочку.
Там оказался узкий коридор, в конце которого и находится спуск к тюремным камерам. В коридоре никого – работники уловили недобрый смысл данного закутка и стараются сюда не соваться.
Мы продвинулись дальше и оказались возле стопок с ящиками и стеллажами с инструментами и всякими мелочами вроде болтов и гаек. За ними можно разглядеть нескончаемые ряды рабочих мест, на которых трудяги прыгают вокруг крупных металлических хреновин.
Подобравшись поближе, мы спрятались за ящиками, сильно напоминающими размерами те, в которых перевозили устройства Ремапа. Отсюда вид получше.
Шум и грохот стоят невообразимые: лязгает металл, ругаются рабочие, громыхают колёса тачек и дрезин (прямо в здании завода проложены рельсы). В овальные корпусы старательно укладывают детали и намертво закручивают, туда же буквально сваливают куски красного угля. Но толком так и не разобрать.