Иприт
Шрифт:
Полуиспуганная, вскочила она на одну из глыб…
Стон повторился у самой воды.
Тогда Сусанна почувствовала себя героиней романа и бросилась вперед.
По грудь погруженный в пену прибоя, у берега без чувств лежал обнаженный человек, с окровавленными плечами, а над ним стоял громадный черный медведь — весь в водорослях и со сверкающей бриллиантовой цепью на шее.
Мысль о кинематографе на одно мгновение мелькнула в голове девушки, но кровь человека, и пена, и страшный таинственный зверь были слишком реальны.
Раз! Раз — почти в упор загремел в медведя маленький маузер, выхваченный Сусанной из кармана.
Медведь
— Спасите! Спасите!
И тут случилось чудо: одним прыжком вдруг вскочил человек и схватил двойным нельсоном разъяренного зверя, кинул его, как щенка, на обломки камня, и сам упал рядом с ним, снова без дыхания.
Горький запах дыма доказывал Сусанне, что она не грезит.
Человек, лежащий у ее ног, был прекрасен.
Покорный зверь, ворча, лизал кровь на его плече…
Дрожа, сделала Сусанна еще несколько шагов перед…
У Черных Камней что-то желтело… это были обломки большого желтого сундука с графской короной на крышке.
Сусанна подошла ближе; в обломках еще что-то было…
Трепетными руками она начала разбирать расколотые доски… и вот…
В ее руках были брюки… лучшие брюки от лучшего портного Лондона, специальные брюки для танцев.
Море плескалось… Но Сусанна уже не слушала его… ей было все ясно.
Она поняла и красоту пришельца, и что за зверь был с ним.
Со страшным криком восторга и ужаса: «Тарзан, Тарзан» — она упала у ног незнакомца.
ГЛАВА 10
Которая снова возвращает нас на Новую Землю. ПОЛОЖЕНИЕ ЛЕЙТЕНАНТА ДЮЛЕ ТЕПЕРЬ УЛУЧШАЕТСЯ, и он даже принимает участие в интересной охоте
Дверь в глубине комнаты открылась, и вошел самоед.
Черноволосый перекинулся с ним несколькими словами на непонятном языке.
— Вам повезло, гражданин, — сказал он, обращаясь к Дюле, — в вашем фотографическом аппарате мы не нашли никаких снимков. Я имею право разговаривать теперь с вами как с путешественником, потерпевшим крушение. И хотя вы говорили ерунду и, конечно, не скоро увидели бы своего консула, но тон вашего разговора мне понравился, он мне напомнил кое-что. Садитесь. Можете лететь дальше, только фотографический аппарат пока останется у нас, не беспокойтесь, — мы пришлем его вам по любому адресу, и если хотите, то отдохните на нашем Траурном острове несколько часов.
— Товарищ Нетлох, — сказал, улыбаясь, англичанин, — я хотел бы осмотреть остров.
— Товарищ путешественник, — ответил Нетлох, — вы его никогда не увидите, но зато я могу вам показать сколько угодно моря. Вы поедете, Наташа? — спросил он, обращаясь к своей соседке.
Наташа посмотрела на Нетлоха влюбленными, как понял Дюле, глазами.
И внезапно Дюле показалось, что все вокруг него потемнело, что лучи солнца черны, как сланцевый песок, и небо черно, как аспидная доска.
Ему показалось, что не нужны ему ни Англия, ни бокс, ни крепкий херес, ни приключения, а вот нужно только то, чтобы эта женщина с круглым и простым лицом посмотрела на него вот так, как минуту тому назад смотрела на другого.
— Я уважаю спортивный гений вашего народа, — говорил между тем Нетлох, — и покажу вам, как чемпиону, наш спорт.
И он отдал самоеду какие-то приказания.
— Скажите, —
— Настанет день, — ответил Нетлох торжественно, — когда в науке не будет тайн, когда все поймут, что человеческая мысль должна принадлежать всему человечеству Тогда лейтенанты запаса не будут воровски летать с фотографическими аппаратами. Мой друг, я почти сверстник вам по годам, а вы мне кажетесь ребенком. Вы гордитесь своим воспитанием, а я знаю, что все оно основано на создании условных рефлексов повиновения. Вы хороший, судя по вашим глазам, человек, но капитализм натаскал из вас себе слугу, как натаскивают собаку. Вы сидите в моей комнате, и я вижу, как вы хотите запомнить все, чтобы сообщить своим. Хорошо. Сообщите.
Теплое течение Гольфштрем от берегов Центральной Америки течет к Европе, отапливая ее, как труба водяного отопления согревает квартиру. Благодаря Гольфштрему, а не благодаря своим войнам и захватам, вы, англичане, имеете траву на лугах зеленой круглый год. Гольфштрем течет дальше, отекает Скандинавский полуостров и согревает Исландию; дойдя до Норд-Капа, он дает одну ветвь в сторону Мурманского берега; эта ветвь создает нам незамерзающие порты по всему побережью, и несколько других ветвей течения на восток и на север. Эти теплые волны, не доходя до нашего печального острова, встречают холодное полярное течение. Но все же теплые реки, отличаясь от остальной воды большей соленостью, текут в нашем полярном океане. Они проходят около 71°30' северной широты. Дальше мы их встречаем около 74° и даже около 75°15'. По этим теплым рекам с невидимыми холодными берегами идет треска и другая промысловая рыба, а за ней вы, англичане, с пароходами, вылавливающими всю начисто, под угрозой пушек
Вы хороший, судя по вашим глазам, человек, но капитализм натаскал из вас себе слугу, как натаскивают собаку. Вы сидите в моей комнате, и я вижу, как вы хотите запомнить все, чтобы сообщить своим. Хорошо. Сообщите.
Теплое течение Гольфштрем от берегов Центральной Америки течет к Европе, отапливая ее, как труба водяного отопления согревает квартиру. Благодаря Гольфштрему, а не благодаря своим войнам и захватам, вы, англичане. имеете траву на лугах зеленой круглый год. Гольфштрем течет дальше, отекает Скандинавский полуостров и согревает Исландию; дойдя до Норд-Капа, он дает одну ветвь в сторону Мурманского берега: эта ветвь создает нам незамерзающие порты по всему побережью, и несколько других ветвей течения на восток и на север. Эти теплые волны, не доходя до нашего печального острова, встречают холодное полярное течение. Но все же теплые реки, отличаясь от остальной воды большей соленостью, текут в нашем полярном океане. Они проходят около 71°30' северной широты. Дальше мы их встречаем около 74° и даже около 75°15'. По этим теплым рекам с невидимыми холодными берегами идет треска и другая промысловая рыба, а за ней вы, англичане, с пароходами, вылавливающими всю начисто, под угрозой пушек и ультиматумов. Мы исследуем море градусником и весами. Мы следим за температурой воды и ищем следы Гольфштрема, определяя удельный вес воды. Мы хотим узнать морские течения, чтобы управлять ими, чтобы обогреть Карское море и заставить выпрямиться ползучие ивы нашего Траурного острова. Можете сообщить это в Англию, быть может, это оплатит издержки по путешествию.