Иприт
Шрифт:
ГЛАВА 7
О гибели парохода «Ботт» и РАЗГОВОРЕ КАПИТАНА ЭТОГО ПАРОХОДА С НЕИЗВЕСТНОЙ ДАМОЙ В НЬЮ-ЙОРКЕ
Теперь, когда прошлое Пашки рассказано нами так подробно, вернемся к пароходу, на котором он плывет.
— Ты хорошо меня слышишь, мой сладкий? — говорил женский голос в капитанской каюте.
— Да-да.
— И ты понимаешь? Мой домашний радиотелефон на десяток вахт хватает из Нью-Йорка до Ла-Манша. Я всегда
Капитан, конечно, не видел, но облизнулся.
— Да, кстати, о секретах. У моего кузена Крега… — ты помнишь, того эсперантиста из Христианского Союза Молодежи?..
Капитан помнил, сердился и хотел что-то сказать, но голос продолжал:
— …У него ужасный секрет. Знаешь, у них в союзе скоро будет свой бог. Это прямо изумительно. И знаешь, как все это обнаружилось: там в уборной служила одна почтенная женщина, беременная, понимаешь, такая недогадливая, а он, тот, который бог, проходил мимо нее руки мыть, а ребенок у нее сейчас же поворачивается. Она пошла директору жаловаться, а он ей говорит: это очень серьезно, этот случай уже был в истории. Вызвали молодого человека, его Кюрре зовут, а он и признался. Такой милый, я его карточку видела — с усиками, и говорит: я буду тихим богом и без всякой революции. Мормоны его уже признали. Ждут, что их соленое озеро станет теперь сладким. Прямо прелесть какая история, и все уборщица… А мне Крег и говорит: вы вот все боялись беременности, а другая и прославилась.
Капитан закрыл ладонью трубку и выругался, как Словохотов в сундуке.
Голос продолжал:
— Нет, я и от тебя не хочу — вот лучше так, издали и глазками.
— А муж? — спросил капитан.
— Муж — это неприятность, дорогой; ты же не хочешь быть неприятностью? Ну, не будем же спорить, милый, ведь между нами этот океан… как его. Атлантический? Я тебя сейчас люблю без всяких предосторожностей.
— Капитан, — сказал лейтенант, войдя в каюту не постучавшись.
Голос продолжал:
— А помнишь, как мы целовались…
— Капитан, — сказал лейтенант, — мы сбились с пути.
Голос продолжал:
— …в автомобиле. Скажи, почему все мужчины ведут себя в автомобилях так неприлично?
Но капитан уже не слыхал; он встал и вплотную подошел к лейтенанту.
— Ты сбился с пути? — спросил он.
— Да, капитан, и винт работает неправильно; мы спускали лодку осмотреть его, он запутался в тросе плавучей мины, случайно она не взорвалась, мы освободили винт, но убедились, что попали в минное поле.
Капитан, не оглядываясь, без шапки, выбежал на палубу.
Подымался ветер, качало. Туман был непроницаем. Казалось, пароход попал в бутылку из молочно-белого стекла. Где-то над туманом, вероятно, сияла луна.
Встревоженные пассажиры жались к спасательным лодкам.
— Вероятно, — сказал лорд, обратившись к своей соседке, —
Соседка посмотрела на него дико и растерянно и нервно провела рукой по бриллиантовому ожерелью, надетому под платьем.
Между тем голос в каюте продолжал:
— …взволнованы этой новостью… Ты понимаешь, если один бог, то и других ждет, вероятно, большое повышение, а они такие милые и не курят, а мой муж всегда нюхает мои волосы, когда я прихожу домой… — И голос хохотал заразительно-весело.
Вдруг страшный взрыв раздался у носовой части парохода. Волна прокатилась по палубе, добежала до кучки людей, забурлила вокруг них и исчезла.
Палуба осела и накренилась.
— Лорда смыло, — произнес голос одного из футболистов.
— Первый, — ответил другой голос.
А в это время в темном трюме сундуки с грохотом начали менять свои места.
— Вперед, Рокамболь, — вскричал Пашка, — наша взяла: землетрясение.
Действительно, щель увеличилась, и наши друзья начали проламывать себе дорогу вверх, среди движущегося, как будто ожившего багажа.
— SOS, — посылал телеграфист волны радио во все стороны. — SOS. Спасите наши души. Пароход «Ботт» попал в минное поле и подорван. Нужна немедленная помощь.
— Женщины, вперед, — сказал капитан, — нам всем хватит места в лодках. Спокойствие. Берег близко.
Между тем волнение усиливалось.
— Почему ты не отвечаешь мне, — говорил голос в капитанской каюте, — ты обиделся за автомобиль? Я же не сержусь, милый, и мне даже нравится, что ты куришь. Отвечай, я рассержусь. Дрянь! Невежа!
— Я не советовал бы вам, капитан, — сказал Словохотов, вылезая вместе с медведем из горловины отдушины, — спускать лодки в такую погоду. Выровняем корабль и попробуем отстояться на якорях.
— Кто вы? — сказал капитан.
— Словохотов, командир канонерской лодки «Камбала» из Азовской флотилии, начальник команды ломаных аэропланов, установленных на товарные платформы и передвигающихся при помощи пропеллеров. Это уже смешанный род оружия. Вообще же человек — опытный во всех отношениях. Не советую вам спускать лодки.
— Убрать его, — произнес капитан, не поняв ничего из Пашкиной речи.
— Превосходно, — возразил Словохотов, вынимая маузер, — я объявляю себя нейтральным. Рокамболь, охраняй тыл.
Но никто даже не обратил внимания на них.
— SOS, — стонал радиотелеграф.
Со всех сторон неслись радио, кругом были пароходы, но никто не решался в туман и волнение войти в минное поле.
Посадка на лодки продолжалась.
Нужно отдать справедливость команде и пассажирам — все происходило в порядке.
Через несколько минут переполненные лодки отплыли от парохода.
Один капитан остался на мостике.
— А ты что тут делаешь, империалист? — сказал, подходя к нему, Словохотов.