Ищейка
Шрифт:
Я сидел и монотонно твердил это короткое имя — звонкое, задорное, похожее на боевой клич, очень подходящее этой непоседливой девчонке, — понимая, что сестра не откликнется уже никогда. И перед глазами стоял этот самый символ, нарисованный на стене кровью. Моей кровью.
За считанные секунды дом наполнился посторонними людьми, деловитой, будничной суетой, но я всего этого не видел. Мой мир, сжавшийся до холодной ладошки в руках и красного рисунка на стене, просто не мог вместить что-то ещё: он бы попросту взорвался,
«— Вашу ж Силу! Мальчишку-то выведите отсюда, он же маг, он же сгорит сейчас к демонам!
Меня подняли, куда-то повели; механически переставляя ноги, я не мог видеть ничего, кроме красного пятна на бледно-голубой с серебром стене, а ладонь всё ещё чувствовала холод мёртвого тела.
— Да что с ним такое? Зрачки не реагируют, пульс слабый… Лечебные чары тоже не принимает!
— Он у нас сейчас тут и скопытится… Парень, ты меня слышишь?
Я слышал, запоминал, но не мог понять ни слова; я вообще не понимал, что это речь, и что обращаются ко мне. К кому — ко мне?
— Проклятье, мы его теряем!
— Да что ж вы за лекари такие? Угробите человека! Он же на грани, какие, к демонам, заклинания?! — злой рык откуда-то со стороны. Моё запястье и подбородок обожгло огнём. — Ну, давай, давай, ты же сильный, ещё чего мне тут вздумал! На-ка, хлебни, — огонь потёк по губам, сконцентрировался в глотке — и будто взорвал изнутри черепную коробку.
Взрыв стёр красное пятно, на мгновение погрузив весь мир во тьму. Очнулся я от того, что закашлялся; не знаю уж, чем меня поили, но пробовать это снова я бы не хотел. Первое, что я увидел — карие глаза с красноватым отливом и ехидная перекошенная ухмылка.
— Вот! А говорили — «теряем». Добро пожаловать обратно, — насмешливо произнёс он и похлопал меня по плечу. — Как ты себя чувствуешь?
Я моргнул. Сознание было кристально ясным, предметы — слишком чётко очерченными, контрастными, будто подсвеченными изнутри, с искажённой перспективой; как не слишком хорошая иллюзия.
— А это ещё что? — мой спаситель удивлённо отшатнулся, разглядывая меня. — Эй, лекарь! Что с ним происходит?
— А я знаю? — огрызнулись сбоку. Рывком поднявшись, я втянул носом воздух, принюхиваясь. Чуть пригнувшись, выщерил клыки и тихо зарычал. Придерживавший меня за плечо маг отдёрнул руку.
— Парень, ты взбесился? Эй, ты меня слышишь?
Я слышал. Но только раздосадованно отмахнулся, чуя след. Это было похоже на полосу
Так во мне проснулась Ищейка. Это, кстати, Рико меня тогда привёл в чувство; не знаю уж, как меня до сих пор не тошнит от этой его вечной ухмылки… привык, наверное. Меня тогда попытались остановить, но кто-то умный предложил посмотреть, что будет дальше.
А дальше… Это был оборотень. Простой свихнувшийся полукровка. Он вошёл в первый попавшийся дом и убил моих родных просто потому, что они не могли ничего ему противопоставить. Да, отец был хорошим фехтовальщиком, но… Что он мог — вот так, внезапно, да ещё против оборотня?
Меня тогда не смогли остановить вовремя: никто как-то не подумал, что я наброшусь на совершенно ничем не примечательного для окружающих мужчину, сидящего за стойкой кабака. А я и не бросался, строго говоря. Я просто подошёл и взял его за запястье; и на мгновение почувствовал в руке тот мёртвый холод.
Я даже не колдовал ничего, а он просто превратился в лёд. Постепенно, минут за двадцать, успев распугать всех посетителей, покаявшись во всех прегрешениях и попытавшись посмертно проклясть меня. И ни один из трёх Гончих, отправившихся со мной, ни даймон Энрике не смогли ничего сделать: они тоже не поняли, что случилось.
— Блэйк! — меня тряхнули за плечо, возвращая в реальный мир. — Добро пожаловать… обратно, — как-то не слишком весело хмыкнул Аморалес. Да уж, когда даймоны жаловались на память? — Хвала Ядру, ты очнулся. Я уж подумал, ты опять собрался… того.
— А что случилось-то? — опешил Гор, на плече которого я по-прежнему висел; опорой это назвать было довольно сложно.
— Да, понимаешь… Видели мы этот символ уже. Только его автор утверждал, что он вообще ничего такого не рисовал, и это не он.
— И ты полагаешь, он говорил правду? — уточнил Салем.
— Несколько затруднительно врать, постепенно превращаясь в кусок льда, — беспечно пожал плечами непосредственный и не умеющий переживать дольше пяти секунд (или, во всяком случае, быстро справляющийся со своими переживании) огненный маг. — Подозреваю, ему было очень больно, и совсем не до вранья.
Гончие обменялись быстрыми взглядами. Наверное, они должны были быть незаметными, но только профессиональная привычка фиксировать любую мелочь, особенно в мимике собеседника, уже успела сформироваться за годы работы.
Насколько я знаю, этот случай был известен всему Управлению, и не только. Как оказалось, в современной магии подобного ещё не случалось; феномен попытались исследовать, но сначала отказался я, а через год, когда понял, что бороться с новым «даром» бессмысленно, и устроился на работу в отдел убийств, моё свежеприобретённое начальство кого-то там пнуло в верхах, и меня окончательно оставили в покое. Сам-то я подозревал, что ничего интересного тут нет: просто впечатление оказалось настолько ярким, что материализовалось — при помощи моей магии, надо полагать.