Ищейка

Кузнецова Дарья Андреевна

— Ага, ещё и ментальная мощь! Да что это вообще за тварь была?

— Да мы толком ещё не рассмотрели; там вон исследователи копаются, а мы тебя откачивали, — отозвался старший тройки.

— О! Очень удачно, что Лея закончила. Давай, хватит лентяйничать, поднимайся, — Гор протянул мне руку, помогая подняться. Впрочем, если бы Энрике не поддержал меня вовремя за плечи, был шанс встретиться лицом с брусчаткой.

— Спасибо.

— Что-то сильно тебя шатает, — с сомнением оглядел меня даймон, осторожно отпуская мои плечи. Я пошатнулся, но устоял. Правда, сомнительно,

что ходить у меня получится. Во всём теле страшная слабость, да ещё и все суставы и кости ломит. Чувствую себя очень-очень старым…

— М-да, жалкое зрелище, — оглядев пошатывающегося меня, сделал вывод Гор и подставил плечо. Я благодарно кивнул.

— Нет, мальчик, ты себя так точно загоняешь, — сокрушённо покачал головой Аро.

— Как тут второй труп? — к нам подошёл один из исследовательской группы. Как же его… Гирон? Геран? Помню, что на «г»…

— Какой второй труп? — я заинтересованно огляделся.

— Ты! — расхохотался Рико. — Ты себя просто со стороны не видел. Мы, когда прибежали, сначала подумали, что он тебя уже уработал. Сцена, достойная пера лучших баталистов: ты весь в крови по уши на дне воронки, в футе от тебя эдак кровожадно склонилась та дрянь… И этот ваш мерзкий дождь ещё!

— Скорее уж, романистов, — я брезгливо поморщился. Где он кровь только увидел? — Что-нибудь прояснилось по поводу этой твари?

— Точная информация только после вскрытия. А так, предварительно… Процентов девяносто восемь, что это существо — вообще не из нашего плана. И убивало оно исключительно для того, чтобы выжить.

— Вообще, я не специалист, но, насколько помню, путешествие из плана в план — не то же самое, что на соседнюю улицу за свежей выпечкой, — я потёр лоб.

— Какой ещё план? — недовольно проворчал даймон. Я уже, было, хотел высказать этому балбесу всё, что думаю об умственных способностях одного небезызвестного представителя древней расы, но его неожиданно спас Гор.

— Я, честно говоря, тоже о таком что-то не слышал, — младший из Гончих озадаченно покосился на меня.

— Подожди, сейчас где-нибудь присядем, я расскажу, — отмахнулся я: исследователь точно хотел что-то сказать, но не мог и слова вставить. А обратиться к нему я не мог, потому что никак не мог вспомнить имя. А называть коллегу «извини, пожалуйста» не хотелось. К счастью, не один я это заметил.

— Что-нибудь ещё важное, Ретан? — уточнил Салем. Ага, точно… на «г» имя, как я и предполагал.

— Ну… полагаю, да. Пойдёмте, покажу, — он махнул нам рукой.

— Нет уж! Раз тут моя помощь больше не нужна, то пойду я на своё рабочее место, — недовольно фыркнула Лея. — До встречи, мальчики. Надеюсь, нескорой, — Миу окуталась облачком серебристого тумана и исчезла.

— Эх, — печально вздохнул огненный наш. — Так и не удалось пообщаться!

— Тьфу! Энрике, ты можешь думать о чём-нибудь другом? — возмутился Салем. — Ретан, так что там такое?

— Да вот, посмотри, — мы подошли к парящему на носилках телу, накрытому полотном. Отдёрнув краешек, исследователь продемонстрировал сложную татуировку на плече. Татуировка состояла из множества штрихов и чёрточек, напоминая собой несколько наложенных рун,

которые вот так, сполтыка, не разберёшь. — Есть какие-нибудь соображения на сей счёт? — полюбопытствовал Ретан, окинув нас пятерых вопросительным взглядом.

Аро неопределённо пожал плечом и пощёлкал клювом; потом сделал красивый плавный жест лапой, поиграв когтями: всё это выражало крайнюю степень задумчивости.

— Что-то такое есть, но… Надо подумать в спокойной обстановке. Блэйк, что такое?

А я стоял и молча смотрел на это клеймо.

Я мог бы нарисовать его с закрытыми глазами. Я помнил каждую чёрточку, каждый изгиб, каждую точку.

Этот рисунок отпечатался у меня в сознании чётче, чем затверженные до автоматизма магические формулы, схемы, плетения и руны.

Я почти год тщетно бился над этим узором. Я ночевал в библиотеках, забросил учёбу, все дела — благосостояние семьи позволяло, — этот узор стал моей навязчивой идеей. И ничего кроме общих фраз, что некоторые сочетания линий помогают построить определённые элементы узора. Но ни одна книга не могла объяснить эти сочетания. Можно предположить, что это всего лишь хаотичный рисунок, и ощущение угрозы, хищности и враждебности, исходящих от него, просто домыслы молодого мага, однажды вернувшегося домой. И обнаружившего, что дома больше нет.

Семья…

Наверное, в двадцать пять лет мужчина вполне может уже озаботиться и собственным домом, а то и женой, и детьми. Во всяком случае, считается, что если он живёт с родителями, значит, он ещё не повзрослел, цепляется за материнскую юбку и так далее.

Мне всегда было плевать на подобные измышления. Я просто любил родителей и двух младших сестёр, с которыми мне было интересно возиться. Очень часто, ещё с детства, когда они были маленькие, я развлекал их простенькими магическими фокусами. Я чувствовал себя с ними… как дома.

Старый особняк, построенный ещё во времена основания Аико, хранил память о тех, кто жил под его крышей. Наверное, он всё это время защищал нашу семью от невзгод и мелких житейских дрязг; странно сказать, но, сколько я себя помню, под этой крышей никогда не было ссор. Вот только против пришедшего извне зла память оказалась бессильна, а я… просто опоздал.

Что-то гнало меня домой весь день, но обстоятельства то и дело ставили подножки: то преподаватель задержал, то понадобилось забежать в какую-то лавку, то друг попросил срочно помочь.

Уже на подходе к двери я почувствовал запах смерти. Было открыто, а внутри… Сначала я подумал, что что-то с освещением в гостиной: всё отдавало красным. Но в следующий момент понял, что это кровь. На стенах, на полу, даже на потолке… И вот этот символ, нарисованный на стене.

Помню, как я сидел на коленях, держа за руку Хеллу; ей тогда было двенадцать. Ладонь была совсем уже холодная, покрытая запёкшейся кровью. А я сидел и звал её по имени. Просто для того, чтобы слышать хоть что-то, пусть даже свой собственный голос. Чтобы не сойти с ума за то время, пока на мой зов пришли стражники из группы быстрого реагирования — ГБР, или «гробы» как их иногда называли в народе.