Ищущий битву
Шрифт:
– Где я?
– Сегодня вы второй раз задаете мне этот вопрос, и я, увы, не могу порадовать вас разнообразием ответов. Вы в подземелье замка Трифель.
– Правда? А мне было уже показалось, что в пекле. Впрочем, какая разница? Разве что серой не воняет.
– Господин рыцарь, прекратите свои богохульные речи и послушайте меня. Хотите ли вы получить облегчение ваших страданий?
Взвесив все «за» и «против» этого предложения, я сообщил:
– Хочу.
– Вот и отлично. В таком случае вы должны мне поклясться тем, что для вас свято, что не будете выделывать
– Каких штучек? – спросил я совершенно искренне. Как я уже сказал, последнее, что я помнил, – три огромных пса на створе у псарей.
– Каких? – В голосе мага послышалось возмущение. – Да вот каких!
Он вновь забормотал себе под нос какое-то заклинание, сделал странные пассы руками и с шумом дохнул на дальнюю от меня стену. Стена осветилась и стала похожа на киноэкран. И я увидел!
Трудно передать то состояние, которое охватило меня при виде дела рук, точнее – лап моих. Ранее за мной такого не водилось. Однако подумать было над чем. Как-никак леопардовый лев входил в герб моего рода с незапамятных времен. Я порывисто сел, невзирая на мучительную боль, и только тут заметил, что сжимаю в онемевшем от ремней кулаке свою ладанку и символ веры…
– Слава тебе. Всевышний, кто бы ты ни был, – прошептал я и, собравшись с силами, произнес уже громче: – Я с радостью дам вам требуемую клятву и еще с десяток других в придачу, если вы поможете мне надеть те амулеты, которые его высочество так неосмотрительно велел с меня снять.
– Дьявольские амулеты! – Маг захихикал, что несколько не вязалось с его имиджем. – Постойте! Откуда они у вас, господин рыцарь? Я же своими глазами видел, как гвардеец передавал их принцу!
Честно сказать, ответить на этот вопрос я не мог. Но подозревал, что дело не обошлось без Арсула. «Молодец мальчуган. Далеко пойдет!» – подумал я и с пафосом произнес:
– Небеса вернули то, что принадлежит мне по праву!
– Небеса?! А может быть, ад?
– Как-то прежде мне не доводилось слышать, чтобы ад возвращал символ веры. К тому же я полагал, что там недолюбливают серебро. Волшебная же сила, заключенная в ладанке, смиряет жажду крови, коей вы были свидетелями. Если вы не верите мне, прочитайте летописи, гласящие о роде Камдилов.
Шансы, что маг тут же бросится изучать первоисточники, были минимальны. К тому же я и сам на свободе надеялся найти в них кое-какие новые сведения.
– Если же хотите, я готов поклясться, что ни до, ни после, ни во время того, как вы будете помогать мне, с вами ничего не случится. Далее можете не волноваться: серебро и символ веры не дадут мне перевоплотиться, а ладанка, как я уже говорил, погасит жажду крови.
Маг задумался. Кажется, мои доводы убедили его. Он опасливо вытащил ладанку и крест из моего ватного кулака и осторожно надел их на мою шею.
– Капитан! Господи, ты жив? Я тебя уже битый час вызываю. – Голос Лиса врезался в мой мозг, как мяч с одиннадцатиметрового пенальти в пустые ворота.
Маг отпрянул и ошалело посмотрел на меня. Я не обратил на него внимания, давая полную свободу колдовать надо мной сколько влезет.
– Извини, Лис, тут накладочка вышла…
– Да, я видел. Круто ты их.
– Кстати, спасибо тебе за помощь.
– Да ладно, чего уж там, дело-то житейское.
Я невольно похвалил себя за то, что в свое время не заставил Лиса оставить сюрикены в Институте.
– И все же, кабан, по-моему, ты радикально не прав. – Словечко «кабан» в устах Рейнара означало что-то вроде «дружище» и относилось преимущественно к особам мужского пола.
Он продолжал выговаривать мне за несдержанность:
– Чем строить из себя первого парня на этом хуторе и крушить все кругом вдребезги и пополам, надо время от времени головой соображать. Тем более что иногда у тебя это неплохо выходит. У нас тут дети малые скучают. Малыш Эд беспрерывно ноет: «Ау, где ты теперь, дядя Вальдар? Уа-уа!» Ножками сучит, головкой бьется, кулачки у него чешутся. В общем, задрал ты уже своими казематными приключениями, тоже мне, граф Монте-Кристо.
– Видишь ли, дружище Лис, есть тут одна загвоздочка… Завтрак так до сих пор и не подали!
Лис рассмеялся:
– Ладно, пройдут годы, все наладится. Я, в общем-то, о другом. Как ты думаешь, где я сейчас нахожусь?
– Дай картинку, может, догадаюсь.
Перед моим взором возникла скромная, но не без некоторого шика убранная комната, разительно напоминающая апартаменты в ратуше.
– Если ты думаешь, что это дурдом «Солнышко», то ты не прав, хотя и близок к истине. Это замок Трифель. А если точнее – кабинет его высочества.
– Ну то, что это Трифель, я как-то догадался. Не с неба же прилетел твой сюрикен.
– Нет, не с неба. А неплохо получилось! Когда стрела пополам сложилась, они только ахнули! А вот когда Бобик сдох… все как заорут: «Колдовство! Колдовство!» Псов жалко – хорошие были псы, душевные.
Я с ужасом вспомнил жуткие оскаленные пасти.
– Но ты был красив и грозен. Я и не знал, Капитан, что ты так умеешь.
– Да я и сам не знал. Ладно, замнем для ясности. – Я невольно поморщился. – Лучше расскажи, чем ты тут занимаешься.
– Сюда, в кабинет, заглянул посмотреть, чем тут можно поживиться. А вообще всем, чем полагается звезде местной эстрады: ем, пью, музицирую… Пою опять же. Вот сегодня, пока ты отдыхал после большой охоты, ко мне приходил местный поэт-любитель, как бишь его… Дики Плантагенет.
Я чуть было не подпрыгнул на месте. Возмущенный маг гневно прикрикнул на меня:
– Господин рыцарь! Да что же это вы скачете, как грешник на сковороде!
– Прости, приятель, – я улыбнулся магу, – боль дикая.
Тут только я заметил, что вновь намазан бурой смесью и боль действительно дикая. Восстанавливая связь, я едва не кричал.
– Ну а дальше, Лис?!
– Он притащил мне текстовку, чтобы я к ней сварганил музыку. Я ему в ответ свою вещуху слабал. Кстати, текст неплохой. Послушай: