Исход. Том 2
Шрифт:
— Когда? — спросила Надин. Она была ужасно взвинчена, ее тянуло в туалет.
— Очень скоро, — ответил Гарольд. Его ухмылка перешла в слащавую улыбку. Надин не могла объяснить этого выражения, потому что никогда раньше не видела его на лице Гарольда. Улыбка не сходила с его лица несколько минут. Гарольд выглядел счастливым.
Комитет единогласно проголосовал за то, чтобы уполномочить Брэда собрать человек двадцать для его выключательной команды. Ральф Брентнер согласился наполнить две пожарные машины водой из водохранилища, чтобы они стояли на территории электростанции,
Следующим выступил Чед Норрис. Засунув руки в карманы брюк, он спокойно рассказывал о работе Похоронного комитета за последние три недели. Он сообщил, что в общей сложности захоронено двадцать пять тысяч трупов — более восьми тысяч в неделю.
— Либо мы счастливчики, либо над нами благословение Господне, — сказал он. — Газетная шумиха здорово помогла нам. В другом таком же городе нам понадобилось бы меньше года. К первому октября мы захороним еще около двадцати тысяч жертв эпидемии; возможно, больше времени нам потребуется на поиски индивидуальных жертв, но я хочу, чтобы вы знали: дело делается. Не думаю, что болезни, гнездящиеся в разлагающихся телах, будут представлять реальную угрозу.
Франни переменила позу, чтобы посмотреть на догорающий на горизонте день. Золото горных вершин уже начинало блекнуть. Внезапно она почувствовала страшную тоску, полностью охватившую ее.
Было без пяти восемь.
Если бы она не зашла в кусты, то напрудила бы прямо в трусы. Опорожнившись, Надин вернулась. Гарольд по-прежнему сидел на столе, держа в руках рацию. Он выдвинул антенну.
— Гарольд, — окликнула его она. — Время идет. Уже больше восьми часов.
Он безразлично взглянул на нее:
— Они будут заседать добрую половину ночи, хлопая друг друга по спине. Когда время подойдет, я нажму на кнопку. Не беспокойся.
— Когда?
Улыбка Гарольда стала шире:
— Как только стемнеет.
Франни чуть не застонала, когда Эл Банделл встал рядом со Стью. Заседание будет длиться допоздна, а ей неожиданно захотелось очутиться в своей квартирке, и чтобы они были только вдвоем. Это была не только усталость и уж точно не возникшее чувство тоски. Совершенно неожиданно ей не захотелось оставаться в этом доме. Для подобного чувства не было причин, но оно было очень сильным. Она хотела уйти отсюда. Вернее, она хотела, чтобы ушли все. «Просто у меня испортилось настроение, — убеждала она сама себя. — Прихоти беременной женщины, вот и все».
— За последнюю неделю Юридический комитет собирался четыре раза, — говорил Эл. — Я кратко изложу самую суть. Система, на которую пал наш выбор, напоминает трибунал. Члены его будут выбираться произвольно, как некогда проводился набор рекрутов…
— Ух ты! — воскликнула Сьюзен. Ее поддержал общий смех.
— Но, — улыбнулся Эл, — по-моему, служба в таком трибунале будет намного приятнее, чем тяготы военной службы. Трибунал будет состоять из троих совершеннолетних граждан — от восемнадцати и старше, — которые будут служить шесть месяцев. Их имена будут выбраны из большого барабана, в который поместят карточки с именами всех совершеннолетних жителей Боулдера.
Ларри поднял руку:
— Могут ли они отказаться, если на то будут веские причины?
Хмурясь от того, что его прервали,
— Я как раз собирался перейти к этому. Они могут…
Франни поерзала, и Сьюзен взглянула на нее. Франни не заметила этого. Она была напугана — напугана собственным беспричинным страхом, если, конечно, такое возможно. Откуда, в чем причина этого сжимающего, похожего на клаустрофобию чувства? Она знала, что необоснованные чувства следует игнорировать… по крайней мере, так было в том, прошлом, мире. Но как же тогда трансы Тома Каллена и Лео Рокуэя?
«Уходи отсюда, — неожиданно закричал внутренний голос. — Уводи всех отсюда!»
Но это было безумием. Она снова пошевелилась и решила ничего не говорить.
— … получить отсрочку, если человек этого захочет, но я не думаю…
— Кто-то идет, — неожиданно сказала Франни, вскакивая на ноги.
Пауза. Все услышали гул мотоцикла, быстро приближающегося к ним по Бейзлайн-роуд. Прозвучал гудок. И внезапно паника охватила Франни.
— Послушайте, — крикнула она, — все вы!
Лица, удивленные и сосредоточенные, повернулись к ней.
— Франни, с тобой… — Стюарт направился к ней.
Она с болью глотнула, будто ей на грудь положили тяжелый груз, затрудняя ее речь.
— Мы должны уйти отсюда. Прямо… сейчас.
Было восемь двадцать пять. Последние проблески света исчезли. Пора. Гарольд напряженно выпрямился и поднес рацию к губам. Его палец слегка касался кнопки «ПУСК». Он нажмет ее и взорвет их, отправляя в ад, сказав…
— Что это? — Надин положила руку ему на плечо, указывая вниз. Далеко впереди по Бейзлайн-роуд змеей извивалась цепочка огоньков. В полнейшей тишине они слышали слабый гул множества мотоциклов. Гарольд почувствовал легкое беспокойство, но тут же усилием воли заглушил его.
— Оставь меня, — сказал он.
Рука Надин упала с его плеча. Ее лицо казалось бледным пятном в кромешной тишине. Гарольд нажал на кнопку.
Франни так никогда и не узнала, что расшевелило их: мотоциклы или ее слова. Но двигались они недостаточно быстро. Это навсегда останется у нее в памяти: они не двигались достаточно быстро.
Стью первым выскочил за дверь; рокот мотоциклов. Те с зажженными фарами ехали по мосту, перекинутому через овраг, тянувшийся рядом с домом Ральфа. Инстинктивно Стью схватился за свой револьвер. Входная дверь открылась, и он повернулся, думая, что это Франни. Но нет, это был Ларри.
— В чем дело, Стью?
— Не знаю. Но лучше выяснить.
Затем мотоциклы подъехали ближе, и Стью немного расслабился. Он узнал Дика Воллмена, мальчишку Джеринджера, Тедди Вейзака и многих других. Теперь он мог позволить признаться самому себе, чего он боялся больше всего: что этими грохочущими мотоциклами управляют парни из колонны прорыва вражеских сил Флегга, что вот-вот начнется война.
— Дик! — крикнул Стью. — Какого черта?
— Матушка Абигайль! — перекрикивал Дик шум моторов. Все больше и больше мотоциклов подъезжало к дому, а члены Комитета столпились на крыльце. Это было какое-то карнавальное шествие со сверканием огней и переплетением теней.