Исход. Том 2

Кинг Стивен

— ДА! — воскликнула Франни так громко, что Ларри подпрыгнул. — В тот день, когда я пробралась внутрь… и пришла Надин Кросс… я сидела на бортике камина… и я помню этот шатающийся камень. — Она снова взглянула на Ларри. — И вот снова. Как будто нечто вело нас к этому…

— Совпадение, — ответил Ларри, но голос его звучал напряженно.

— Да? Мы оба были в доме Гарольда. И мы оба заметили шатающийся камень. И мы оба здесь сейчас. Это совпадение?

— Не знаю.

— Что было под камнем?

— Дневник, — медленно ответил он. — По крайней

мере, на обложке была соответствующая надпись. Я не заглядывал внутрь. В то время я считал, что он вполне может принадлежать бывшему хозяину дома, а не Гарольду. Но если это так, то разве Гарольд не обнаружил его? Мы оба заметили камень. Поэтому, предположим, он находит дневник. Даже если приятель, живший в доме до эпидемии, записал там свои маленькие секреты — сумму укрытых налогов, сексуальные фантазии насчет собственной дочери, не знаю, что еще, — все эти секреты не могут быть секретом Гарольда. Понимаешь?

— Да, но…

— Не прерывай размышления инспектора Андервуда, девчонка. Итак, если эти секреты не принадлежат Гарольду, зачем же ему снова прятать дневник за камнем? Потому что это его тайны. Это был дневник Гарольда.

— Как ты считаешь, он еще там?

— Возможно. Думаю, нам лучше проверить и самим убедиться.

— Сейчас?

— Завтра. Он будет на работе, а Надин обычно помогает днем на электростанции.

— Хорошо, — согласилась Франни. — Как ты думаешь, Стью следует рассказать об этом?

— Почему бы не подождать немного? Не стоит торопить события, пока мы не выяснили все наверняка. Дневник может исчезнуть. Он может оказаться просто перечнем дел, которые нужно сделать. Он может оказаться вполне невинным описанием событий. Или политическим планом Гарольда. Или может оказаться кодированным.

— Я об этом не подумала. А что мы станем делать, если там будет… что-то важное?

— Тогда мы, я думаю, должны предоставить дневник на обсуждение Комитета Свободной Зоны. Еще одна причина, почему все следует сделать быстро. Следующее заседание второго. И тогда Комитет примет решение.

— А сможет?

— Думаю, да, — ответил Ларри, но он также думал о том, что сказал Лео насчет Комитета.

Франни спрыгнула с эстрады.

— Мне намного лучше. Спасибо, что пошел со мной, Ларри.

— Где мы встретимся?

— В сквере напротив дома Гарольда. Как насчет часа дня завтра?

— Отлично, — согласился Ларри. — Увидимся.

Франни с легким сердцем отправилась домой. Уже много недель ей не было так легко. Как сказал Ларри, альтернатива была теперь вполне ясна. Дневник может доказать, что все их страхи беспочвенны. Но если он докажет противоположное… Ладно, если все будет наоборот, то пусть решает Комитет. Ларри напомнил ей, что они встречаются вечером второго сентября в доме Ника и Ральфа, в самом конце Бейзлайн-роуд.

Когда Франни пришла домой, Стью сидел в спальне, держа в одной руке фломастер, а в другой — увесистую книгу в кожаном переплете. На обложке было тиснение золотыми буквами: «Кодекс криминального права штата Колорадо».

— Серьезное чтение, — сказала Франни и поцеловала его в губы.

— Чушь! —

Он швырнул книгу через комнату, и она с грохотом приземлилась на платяной шкаф. — Это Эл Банделл принес ее. Он и его Юридический комитет взялись за дело, засучив рукава. Он хочет поговорить с Комитетом Свободной Зоны на нашем заседании послезавтра. А чем занимались вы, прекрасная леди?

— Разговаривала с Ларри Андервудом. Он пристально посмотрел на нее:

— Фран, ты плакала?

— Да, — ответила она, твердо выдерживая его взгляд, — но теперь мне намного лучше. Намного.

— Из-за ребенка?

— Нет.

— Тогда из-за чего?

— Я расскажу тебе завтра вечером. Я расскажу тебе обо всем на свете. А пока никаких вопросов. Ладно?

— Это серьезно?

— Стью, я не знаю.

Он долго, очень долго смотрел на нее. — Хорошо, Франни. Я люблю тебя.

— Знаю. И я тоже люблю тебя.

— В постель?

Она улыбнулась:

— Только с тобой.

Первое сентября могло бы стать серым, дождливым, скучным, ничем не примечательным днем — но ни одному из жителей Свободной Зоны не суждено было забыть о нем., Это был день, когда электричество вернулось в северную часть Боулдера… хотя бы на некоторое время.

В десять часов утра, стоя у пульта управления электростанцией рядом со Стью, Ником, Ральфом и Джеком Джексоном, Брэд Китчнер нервно улыбнулся и произнес:

— Пресвятая Дева Мария, помоги мне выиграть эту гонку.

Он с силой нажал на две кнопки. В огромном воронкообразном зале под ними завыли два генератора. Пятеро мужчин подошли к огромному тонированному стеклу и посмотрели вниз, где собралось около сотни мужчин и женщин, надевших по приказу Брэда защитные очки.

Генераторы завыли громче.

Ник показал бровями Стью в направлении потолка, Стью посмотрел вверх и расплылся в улыбке. За полупрозрачными панелями начали слабо мерцать флюоресцентные лампы. Генераторы издавали высокий ровный гул. Внизу толпа добровольных помощников устроила импровизированную овацию, некоторые морщились — руки у них распухли и саднили после многодневной возни с проводами.

Теперь лампы горели ярко.

Для Ника это было прямо противоположно тому Ужасу, когда в Шойо погас свет — не погребение, а воскрешение.

Два генератора обеспечили электричеством небольшую часть северного Боулдера и Норт-стрит. Многие люди, проживающие в этих районах, не знали о предстоящем испытании, некоторые из них ринулись прочь, будто за ними гнались все силы ада.

Загорелись экраны телевизоров. В доме на Спрюс-стрит ожил миксер, пытаясь взбить сыр с яйцами, которые уже давно засохли. Вскоре мотор миксера перегрелся и сгорел. Электрическая пила завизжала в пустом гараже, выдувая опилки из своих внутренностей. Засветились горелки электропечей. Запел Мервин Гэй через усилитель в магазине старых пластинок; слова казались мечтой о прошлом, воплотившейся в жизнь: «Давайте танцевать… давайте кричать… веселитесь… давайте танцевать… давайте кричать…» На Мапл-стрит загорелся трансформатор, и ярко-красные искры, полетев вниз, осветили мокрую траву и погасли.