Исход
Шрифт:
Там были похоронены бойцы «Гашомера», первые вооруженные евреи, защищавшие свой народ еще в начале века. Барак вспомнил, что и сам был в «Гашомере», когда впервые встретил Сару в Рош-Пине.
Могилы располагались в два ряда, а десяток с лишним свободных мест предназначались для пока еще живых. Останки Акивы тоже были перевезены на это почетное кладбище, а участок рядом предназначался для Барака.
Ари понес отца мимо могил вверх к тому месту, где стоял символ обороны страны — огромный каменный лев, смотрящий на долину сверху. На цоколе памятника были высечены слова: «Нет
Барак посмотрел вниз. По всей долине новые села, строился город с тысячами новых домов. Отец и сын провели в Тель-Хае весь день. Вечером всюду вспыхнул свет, окруживший долину словно крепостной стеной. В центре стояло их село Яд-Эль — Рука Господня. Вдали виднелся Гонен, село отважных юношей, недавно поселившихся в палатках в двух шагах от сирийской границы. В Гонене тоже засветились окна.
— Хорошо, когда есть родина, за которую можно отдать жизнь, — сказал Барак.
Ари осторожно понес его к машине.
Два дня спустя Барак Бен Канаан тихо скончался во сне. Его похоронили в Тель-Хае рядом с братом.
ГЛАВА 4
В конце войны Дов Ландау вступил в армию и принял участие в операции «Десять казней» против Египта. Он мужественно сражался при штурме Сувейдана и получил офицерское звание. Затем Дов служил несколько месяцев в пустыне в рядах «Зверей Негева». Ари, чувствуя способности парня, послал его в генштаб, где Дов получил направление в Хайфский политехнический институт. Он выбрал специальность, связанную с проектами орошения Негева, и обещал стать хорошим ученым.
Дов совершенно переродился. Теперь это был стройный и красивый, добродушный и жизнерадостный молодой человек, принимающий близко к сердцу чужие несчастья. Он и Карен очень любили друг друга, но виделись редко. Страна бурлила, и они с головой ушли в работу. У каждого было свое важное дело — повторялась история Ари и Дафны, Давида и Иорданы. Каждая новая встреча и радовала их и мучила.
Когда Дову исполнилось двадцать пять, он уже был капитаном инженерных войск и многообещающим специалистом. Все свое время он проводил в Хайфском политехническом институте или в Институте имени Вейцмана в Реховоте.
После войны Карен покинула Ган-Дафну и тоже вступила в армию, где пошла на курсы медсестер. У нее был богатый опыт еще с той поры, когда она помогала Китти, и учеба давалась Карен легко. Ей нравилось ухаживать за больными. Девушка мечтала по примеру Китти когда-нибудь посвятить себя уходу за детьми. Ее направили в госпиталь в Саронскую долину. Это было очень удобно: Карен могла приезжать в Иерусалим, когда там появлялась Китти, и бывать в Хайфе, чтобы повидаться с Довом.
Из миловидной девушки Карен Хансен-Клемент превратилась в очаровательную женщину и сумела сохранить при этом мягкость и доверчивость юности.
В глубине души Китти изредка мечтала, как поедет с Карен в Америку, но понимала, что это несбыточные грезы. Она сделала свое дело для девушки и для Израиля. Карен стала неотъемлемой частью Израиля, и оторвать ее от этой страны уже невозможно. Когда-то Китти казалось, что она не переживет разлуки с Карен,
Вместо плугов арабские лидеры раздавали своим людям винтовки. Тех немногих, кто стремился к миру с Израилем, как правило, убивали. Арабская пресса и проповедники в мечетях по-прежнему не обходились без кровожадных призывов.
Народы арабских стран, из которых произвол руководителей выжал почти все соки, должны были идти на новые жертвы, чтобы покрыть многомиллионные расходы на вооружение.
Проблему беженцев запутали до того, что решить ее стало почти невозможно.
Насер, бывший капитан египетской армии, закончивший войну в осажденной израильтянами Фалудже, разжигал злобу в арабском мире не меньше, чем в свое время Гитлер в Германии.
Египет закрыл Суэцкий канал не только для израильских судов, но и для судов других стран, если они шли в израильские порты. Это нарушало международные соглашения.
Чтобы не дать евреям открыть порт в Эйлате, арабы затеяли блокаду Акабского залива. Арабский легион нарушил соглашение о свободном доступе к величайшей святыне евреев — Стене плача в Старом Иерусалиме.
Все арабские государства отказывались признавать Израиль и клялись его уничтожить.
Затем они стали создавать банды фидаинов. Особенно в этом усердствовали египтяне. Фидаины ночью пересекали границу, убивали из-за угла, поджигали поля, выводили из строя водопроводы, сеяли смерть и разрушение. В эти банды вовлекали несчастных палестинских беженцев, обманутых кровожадными демагогами.
Изнемогая под тяжестью множества проблем, Израиль ни на минуту не мог упускать из виду военную опасность. Когда Гитлер говорил, что он уничтожит всех евреев, мир ему не верил. Теперь тем же грозили арабы, и в Израиле понимали, что им верить можно.
Воинскую обязанность пришлось распространить и на девушек. Все мужчины до сорока пяти лет ежегодно участвовали в месячных военных учениях.
Между тем фидаины продолжали зверствовать. Дошли до того, что обстреливали школы и детские сады в пограничных селениях.
Израилю не оставалось ничего другого, кроме возмездия. Армия поклялась уничтожать десять террористов за каждого убитого израильтянина. Увы, это был единственный язык, понятный одичавшим убийцам, только страх мог остановить их.
Одним из способов защиты Израиля стало создание в стратегически важных местах военизированных поселений, в названиях которых всегда было слово «нахал» — пустыня. Многие юноши и девушки вступали в армию группами и группами проходили военное обучение. Потом они отправлялись на границу, где создавали хозяйства и оборонительные пункты. Живая стена из еврейских парней и девушек стала ответом на террор фидаинов. Многие поселения располагались в двух шагах от границы; жить приходилось, что называется, в пасти зверя.