Искатель, 2000 №2

Малышева Анна Витальевна

— Это что, исповедь?

— Понимай, как хочешь. Мне хотелось бы с тобой быть откровенным, — неожиданно заявил он.

Он хлебнул водки прямо из бутылки и начал рассказ:

— Семен Ильич стал богатеньким совсем недавно, в начале девяностых. До этого был заурядным директором туристического бюро. Отправлял советских граждан на летний отдых. Но заработал он, разумеется, не на путевках, хоть и открыл впоследствии собственную фирму. Основу его капитала составили поставки меди в Прибалтику.

— Что-то слышала об этом.

— Да, громкое дело. Немеренное количество цветных металлов вывезли с Урала в Литву, а литовцы перепродали немцам. Мало кто

знает, что руководил поставками Сперанский. У него были давние связи с Литвой. А директор медеплавильного комбината старый приятель. Я тоже участвовал в деле. Возил на своей тачке горячих литовских парней. Парни были что надо. Прилетали сюда в кирзачах, плащ-палатках, с рюкзаком на плече. Будто по грибы собирались. А рюкзаки набиты пачками долларов. Они нам — рюкзаки, а мы им — грузовики. Так продолжалось год или два — я уже и не помню, — пока не запахло жареным. У Сперанского на подобные запахи нюх отменный. Он сразу смекнул, что пора сворачивать бизнес. Но как часто бывает в таких случаях, нашего старика заела жаба. Ему бы предупредить братьев-литовцев, что грибной сезон кончился, однако Семен Ильич решил кинуть своих партнеров по бизнесу. Все шло, как обычно. Нам — рюкзаки, им — грузовики. Десять машин, груженных медью, стартовали, но до финиша не дошли. Застряли в Башкирии и вернулись обратно. Началось следствие. Директора комбината сняли с работы, но посадили его заместителя. Тот взял всю ответственность на себя. Тем временем грянула приватизация, и наш старик скупил все акции комбината, то есть стал его частным владельцем. Помогли литовские денежки. Сами же литовцы остались с носом, потому что господин Сперанский теперь торговал с Германией, без посредников. Вот такая история. — Закончив, Денис опять приложился к бутылке.

— Зачем ты мне все это рассказал? — Во время его рассказа. Аида несколько раз зевнула, на лице у нее было полное безразличие.

Оторвавшись от бутылки, Ден сидел с открытым ртом, жадно вдыхая воздух. Видно, глотка у парня была не луженая.

— Зачем рассказал? — переспросил он, когда пришел в себя. — Просто так. Захотел и рассказал.

— Не темни! — Она еще не понимала, куда он клонит, но то, что куда-то клонил, было очевидно.

— Хорошо, будем играть в открытую. — Фраза соответствовала обстановке. — У твоего нового приятеля в загранпаспорте стоит литовская виза.

— Он тебе показывал свой загранпаспорт?

— Ну, что ты! Он ведь не дурак. Знает, с кем имеет дело. Просто один мой знакомый работает в ОВИРе и время от времени оказывает мне кое-какие услуги.

— Может, Константин отдыхал по путевке? — предположила Аида.

— Именно так! — Денис наигранно выпучил глаза. — Ездил на отдых в Палангу. Прошлым летом.

— Вот видишь. Что же тут подозрительного? Отдых, конечно, не самый дешевый, но ему по карману.

— Не сомневаюсь.

— Не темни! — снова попросила она.

— Хорошо-хорошо, — усмехнулся Ден. — Раз уж назвался груздем… Я, кажется, упомянул давеча, что возил литовцев из аэропорта на комбинат? На этом моя миссия заканчивалась. Кто и куда увозил их с комбината, я не знал, да и не очень-то хотелось… Они жили в городе двое-трое суток. Прослеживали отправку грузовиков и отправлялись восвояси. Я предполагал, что их досугом тоже занимается Сперанский, но Семен Ильич уже в те времена не распылялся по мелочам. Плевал он на досуг партнеров. Так что парням приходилось крутиться самим. Однажды я случайно столкнулся с ними в баре. Тогда, в нашем славном, пролетарском городе, было не так уж много подобных заведений.

Литовцы сидели в компании двух молоденьких девушек и парня, который чересчур перед ними расшаркивался. Они меня не заметили или сделали вид. Я понял, что парень поставляет им девчонок и, возможно, предоставляет прибалтам жилье. Я решил, что это человек Сперанского. И меня он тогда не заинтересовал…

— Это был Заварзин, — догадалась она.

Денис замолчал. С виду он казался непотребно пьяным, но трезвость его мысли удивляла.

— Сперанский знает об этом? — поинтересовалась Аида.

— Не думаю. Иначе бы не клюнул на эту тухлятину.

— И ты ни словом не обмолвился?..

— А зачем? Я — человек маленький.

Кулешов расплылся в слюнявой улыбке, показав желтоватые зубы и протиснутый между ними язычок. Эту слащавую маску он сохранял в течение нескольких секунд.

— Ну, а зачем рассказал мне?

— Чтобы ты не была дурой! Здесь возня покрупнее, чем с патрикеевским банком. И процесс уже необратим. Литовцы рано или поздно отомстят Семену. Я знаю этот народ. Так стоит ли пачкаться в этом дерьме?

— Что предлагаешь конкретно?

— Положить на все и мотануть в Африку или еще куда подальше. Ненавижу уральский февраль!..

— То есть мотануть с тобой на пару?

— Чем я хуже этого задрипанного Кости? А кстати, ты с ним трахаешься? Или у вас платонические отношения?

Его слова она пропустила мимо ушей. Аиду мучил вопрос: не подослан ли Денис Сперанским для проверки? А если подослан, то зачем ее посвящают в такие подробности? Нелогично.

— Ты зря пренебрегаешь мной, — продолжал разглагольствовать Кулешов, — многие дамочки мечтали затащить меня к себе в постель, да вот фига! Не многим посчастливилось!

— Что-то вроде бесплатного жигало?

— Зачем опускаешь? Я, может быть, перед тобой всю душу вывернул? Рассказал, о чем должен был молчать. А все потому, что ты мне симпатична, понимаешь? Я, между прочим, переживаю за тебя! Так как насчет Африки?..

— Никак.

Аида резко поднялась со своего кресла и собиралась уже направиться к ожидавшему ее Заварзину, как Ден в отчаянии пропищал:

— Ты даже не поблагодарила меня за полезную информацию?

— Я тебя за язык не тянула!

С тех пор, в течение всего февраля, Денис не попадался ей на глаза. А последний месяц зимы выдался на редкость отвратительным, с трескучими морозами и шквальным ветром. Она иногда закрывала глаза и представляла белые пески Сахары, бедуинов верхом на верблюдах и много-много солнца. Но едва рядом возникал образ Дениса Кулешова, пусть отдаленно, пусть только намеком, в виде размытого пятна или нудящего звука, Аиду передергивало, и мечтам приходил конец.

Уже в первых числах февраля Семен Ильич Сперанский, со всей дотошностью старого, советского плановика, мог констатировать, что программа-минимум выполнена. Они с Игнатом пожали друг другу руки и подписали важные бумаги. Две могучие (как предполагал Сперанский) фирмы превратились в единое целое. Были учтены интересы каждого. Семен Ильич, согласно договору, получал дивиденды с «загадочного западного бизнеса», прикрытого не менее загадочной «поставкой сырья в Европу», а также устные заверения, что не далее чем через месяц ему станут доступны «наши каналы Там», для распространения на них собственного влияния. Игнат Александрович, согласно договору, получал часть акций медеплавильного комбината и тоже устные заверения, что микрорайон Химмаш отныне принадлежит господам Заварзиным.