Искатель, 2007 №2
Шрифт:
— Лиза, а зачем ваш папа вам меня показывал?
— Для сведения. Есть, говорит, перспективный парень. При случае он мог бы и агентство возглавить.
— При каком случае?
— При удобном… Ты, Лев, правда не врубаешься или Ваньку валяешь? Мне отец сказал, что ты хваткий. Так давай, действуй!
— В каком смысле?
— В прямом… Производи на меня впечатление, быстренько клейся, соблазняй и все такое… Послушай, Лев, а ты не голубой?
— С чего это вы взяли, Лиза?
— Так отец сказал, что это очень подозрительно. Ну, что ты до тридцати пяти ни разу не женился и что ни разу ни с кем не был
— Вы, Лиза, передайте пап'а, что насчет голубизны он зря сомневается. Я очень даже наоборот… А на вас, Лиза, я сразу запал. И вот сейчас продолжаю западать. Все глубже и глубже…
Последние слова Бармин произнес с чувством и проникновенно. И не только потому, что рядом сидела перспектива его служебного взлета. Елизавета и без этого была очень даже ничего. И так она страстно прижималась. Обижать ее было нельзя. Папа мог как приподнять его на несколько ступенек, так и опустить…
Они целовались долго. Бармин даже стал бояться, что ей захочется большего, но вдруг она отвалилась и удовлетворенно хмыкнула:
— Теперь я точно вижу, что ты не голубой. Так на меня набросился. Папа правильно про тебя сказал — решительный и энергичный. А вначале таким робким казался.
— Я боялся, что ты неправильно поймешь… Ты же не была замужем.
— Ой, так ты меня за девушку принял? Умора! Да была я замужем. Целых три раза. Только без регистрации. Отец не разрешал. Теперь я понимаю, что правильно делал. Первый мой алкоголиком стал. Второй — спортсмен, а последний и того хуже — артист.
— И из какого театра этот артист? Это я так, из любопытства.
— Он из «Глобуса». Герой-любовник, по фамилии Фрадкин… Ты только не ревнуй, Лева. И морду ему не бей… Ты вообще ревнивый?
Услышав имя Фрадкина и название театра, Бармин чуть было не рассмеялся. Этот герой играл в одном спектакле с Верочкой Заботиной. Мало того, по ходу действия у него был страстный поцелуй с Верочкиной героиней, а значит, и с ней тоже…
— Я, Лизочка, очень ревнивый, но ты-то молодец. Очень послушная дочь. Всех неугодных сразу отвергла.
— Они все ненадежные. Отец прямо сказал, что нужен человек, кому он доверяет, кого будет наверх продвигать, кому можно все нажитое оставить.
— А я такой?
— На первый взгляд — да. Но я же еще мало тебя знаю. Всего час… Завтра родители в Испанию летят, так ты приходи к нам послезавтра. Поближе узнаем друг друга…
Весь следующий день Лев Николаевич убеждал себя в том, что вполне может забыть Верочку и полюбить ту, которую он должен полюбить. Любые возражения типа «сердцу не прикажешь» он категорически перебивал народной мудростью: «Любовь — дело наживное! Стерпится — слюбится».
Направляясь с огромным букетом в министерскую квартиру, Бармин предполагал, что его визит к Елизавете закончится постелью. Но он ошибался. С нее все началось…
А через две недели было то, что раньше называли помолвкой. Было радостное лицо Лизы, благословение ее родителей, скупые слезы будущей тещи и напутствие министра, будущего тестя. В конце торжества он увел Льва в свой кабинет и там наобещал такое, чего Бармин даже и ожидать не мог. В эту ночь он долго не мог заснуть от восторга и радужных перспектив.
Неизбежное расставание с Верой Бармин
Была и другая причина такой нерешительности Бармина. Он очень боялся скандала. Вдруг актриса Заботина взбунтуется, начнет качать права и все это дойдет до министра Туркина… Надо как-то объяснить все Вере, умаслить ее, уговорить. Денег ей дать, в конце концов!
Для последнего разговора Лев приготовил десять тысяч баксов в банковской упаковке… А будет этот разговор сегодня! Дальше тянуть невозможно — свадьба на носу… Нет, не сегодня, а завтра утром. Серьезные разговоры нельзя затевать на ночь глядя.
Выбегая из театра, Верочка надеялась, что не все потеряно. Все, что произошло, — это не трагедия, а хороший повод для открытого разговора с Левушкой. Он все поймет, он пожалеет ее и позовет замуж. Она подумает минутку и согласится. И тогда можно гордо уйти из театра и даже громко хлопнуть дверью перед носом похотливого Семена Марковича. Перед его носом и подбитым глазом… Комнатку на Арбате можно продать. И соседи порадуются, и красавчик Аркадий будет доволен. А на эти деньги можно с Левушкой в свадебное путешествие. В круиз вокруг Европы. И обязательно на огромном белом пароходе… Но это если он позовет замуж. А если не решится?..
Верочка сразу решила, что обо всех своих бедах она скажет утром. Левушка так трепетно относится к сексу, что неправильно его волновать до того. А уж утром, когда она принесет ему кофе в постель, она расплачется и поведает о своих бедах… До утра надо терпеть и вжиться в роль счастливой женщины. Дело знакомое. Все по системе Станиславского.
Утром у обоих были необычно взволнованные лица. Каждый ждал момента для начала разговора.
Верочка не выдержала, расплакалась и торопливо выложила все. И об Арбате, на котором ей уже не жить, и про новую роль, которая накрылась медным тазом, и о поползновениях театрального гения, и о летящей в него пробке…
, — Ты, Вера, так неосторожна. Ты же могла его покалечить. Вплоть до уголовного дела… Ты точно ему глаз не выбила?
— Нет, глаз у него целый. Только синяк под ним огромный… Синяк — это ерунда. Он заживет. А вот я все потеряла, Левушка. Все, кроме тебя.
Она замолчала и стала выдерживать паузу. Это были самые напряженные секунды ее жизни. Вот сейчас он посмотрит на нее своим добрым, ласковым взглядом, ободрит, скажет о своей любви и позовет…
— Неудачно так все складывается. Все на тебя именно сегодня навалилось. А я, Верочка, планировал очень важный разговор.
— Я очень рада. Слушаю тебя, Левушка.
— Боюсь, что скажу сейчас не совсем то, что ты хочешь услышать… Я уже не мальчик. В моем возрасте и на более высоких должностях сидят. А я застрял. И вот у меня появился шанс резко рвануть вверх… Короче, я полюбил другую женщину.
— Что? Я не совсем поняла. Ты о должности своей говорил, а потом… Полюбил другую? А как же я?
— Я действительно говорю очень сумбурно. Волнуюсь… Мне с тобой было очень хорошо. Возможно, ни с кем больше так не будет. Но это все для души, для удовольствия. А работа — она для жизни нужна. И вот по жизни я выбрал не тебя, а другую… Сама подумай, Верочка, что ты мне можешь дать?