Искатель, 2007 №2
Шрифт:
Пауль понимал, что Винсент имеет и прямую выгоду от встреч с ним. Но деловые вопросы решались ненавязчиво, мимоходом, а на первый план выходило духовное, почти родственное общение… Своих детей у Пауля не было, а Винсент так подходил на место сына.
Винсент вошел в кабинет со своей неизменной улыбкой. Это было его приметой, его отличительной чертой. Он улыбался всегда, независимо от своего настроения и темы разговора. Но это не была маска теледиктора или ухмылка шута. Он излучал добродушие и искреннюю любовь ко всем.
— Я так волнуюсь, господин Ван Гольд. Когда вы приглашали
— Я очень прошу, Винсент, с сегодняшнего дня называй меня по имени. Просто Пауль. Договорились?
— Конечно, Пауль. Я очень ценю нашу дружбу.
— А я отношусь к тебе как к сыну… Но это лирика. Я готов доверить тебе огромную тайну. Только поклянись, что…
— Клянусь!
— Отлично, Винсент. Я коротко опишу тебе суть дела. Ко мне приходили двое русских. Молодые крепкие ребята с бандитскими лицами. Они привезли три алмаза. Очевидно, что искусственные, но все эксперты подтверждают их натуральность. И я в том числе, хотя я-то наверняка знаю, что они выращенные.
— И кто их сделал? Какой-нибудь институт в Москве?
— Нет, Винсент! Это ученый-одиночка. Причем не физик, а ботаник.
— Не может быть!
— Точно, Винсент. Я и сам был удивлен. Но когда бандиты пришли во второй раз, я попытался уточнить специальность изобретателя. Виктор четко сказал, что деталей не знает, но этот человек — ботаник.
— Понятно… Ваш русский язык, Пауль, очень устарел. Ботаниками сейчас называют школьных зубрил, отличников в толстых очках. Да и студентов или ученых, которых ничего кроме науки не интересует. Так что этот тип может быть и физиком, и геологом, но для них он ботаник… А много народу знает об этом изобретении?
— Очень мало! Они проговорились, что их всего трое. Один сторожил ботаника, а двое приехали ко мне. И еще есть женщина, которая будет перевозить алмазы. Они готовы расширить производство и завалить этими камнями всю Европу, весь мир. Ты представляешь, Винсент, что произойдет?
Винсент ответил не сразу. Он встал и подошел к окну. Там внизу шумела торговая улица Дамрак. За туристами гонялись торгаши-коробейники, сплошь лица кавказской национальности: турки, алжирцы, ливанцы. Даже их затронет предстоящая катастрофа. Но это мелочь. Пострадают страны, фирмы и лица, которые держат свои сбережения в драгоценностях. Начнется паника, хаос, череда разорений, банкротств, самоубийств. А в первую очередь ураган накроет таких, как Ван Гольд, — ювелиров.
— Я все понял, Пауль. Теперь давайте подробности… Кто эта женщина, что будет перевозить алмазы?
— Она гид турфирмы. Зовут ее Ольга. Ольга Сергеевна Сытина. Через неделю она привезет партию в десять штук. Через месяц еще столько же… Мне это дорого стоило, но я узнал, что Ольга уже в Европе. Их автобус сейчас в Брюсселе. Завтра — Париж. Потом Кельн, Антверпен и в конце к нам… Лети в Париж, Винсент. С твоей улыбкой ты все от нее узнаешь.
— И что дальше?
— Через нее выходишь на бандитов. Через них на ботаника. И о каждом шаге информируешь меня. Вместе решим, как предотвратить катастрофу…
Глава 1
Человек ко всему привыкает. Даже к коммунальной квартире.
Семен Маркович не обманул. Он всем своим актерам давал подработать. Понятно, что не без пользы для себя.
За пять лет Верочка на новогодних елках переиграла весь зверинец. Была она зайчиком, была ежиком, щенком, слоненком, один раз Чебурашкой и трижды Бабой Ягой… Зимний праздник для актера самый денежный, но он, к сожалению, только раз в году. В остальное время режиссер пропихивал сборные выездные концерты для новых русских. Это была такая мешанина из дикого юмора, фривольных опереточных плясок и душещипательных блатных песенок под гитару. Это мало кому из актеров нравилось, но уж больно щедро платили заказчики.
Фактически деньги на квартиру дала Верочке реклама. Всего-то три ролика: про пиво, про мазь для гладкой кожи и про колготки. Но после них уже можно было выбирать: или хорошая «однушка» где-то в Митино на Куличках, или комнатка в квартире на Арбате.
Все решил романтический пустяк: из окошка своей будущей обители Вера увидела домик, где Пушкин и его Натали провели первую брачную ночь. Все сомнения сразу были отброшены. На второй план отошли и задымленная кухня с нагромождением шкафчиков, плит, холодильников, и громкая многодетная семья за стеной, и график посещения ванной, и будущий сосед-алкоголик, собирающий у себя компании единомышленников. Это все суета. А домик, где любил Пушкин, главнее всего. Пушкин — он и в Африке Пушкин. Он наше все!
Так думала Верочка пять лет назад — до событий, которые начались месяц назад.
Субботним утром их коммуналку посетил шустрый малый, который заявил, что он риелтор и поэтому хочет всех осчастливить. Риелтор со звучным именем Аркадий сообщил, что есть покупатель на их квартиру, а значит, всем будет куплено жилье. Понятно, что не хоромы, что не в Центре, но в любом случае отдельная чистенькая квартира со своим личным туалетом. И все обитатели арбатской слободки радостно согласились. Все, кроме Веры. Ей просто нравился вид из ее окна, и она не хотела ничего менять. При этом она активно не возражала, а ее молчание приняли за согласие. С этого все и началось…
Актеры просыпаются поздно. Около десяти утра кто-то нетерпеливо забарабанил в ее дверь. Накинув халатик, Верочка подошла к двери, обреченно посмотрела на нее и открыла. В тесном полутемном пространстве столпились все соседи. За ними виднелся ехидный риелтор Аркадий. Всем своим видом он показывал, что в схватку ввязываться не намерен, но в победе уверен.
Настроение у обитателей коммуналки было боевое. Они пока сдерживались, пропуская вперед выбранного переговорщика — умудренного жизнью и лагерным сроком Бориса Израилевича.