Искатель, 2014 № 11

Быстров Олег Петрович

— И поэтому ты сделал вывод, что перед тобой Бес, вернувшийся с того света? Тогда у него должен быть и шрам на левой щеке, спускающийся на верхнюю губу.

— Шрама я не видел, товарищ полковник. Даже если он и есть у этого человека, то разглядеть его практически было бы невозможно.

— Почему?

— Этот мужик с бородкой и усами.

— Но одной формы черепа недостаточно, Алексей. Похожих черепов еще немало можно встретить. Что было дальше?

— Приехали в Кемерово. Никто Фартового не встречал. Он взял такси. Я тоже. Поехал за ним на приличном расстоянии. Он не доехал до колонии строгого режима под номером шесть метров двести и отпустил такси.

— До «шестерки»? Ты сказал — до шестой колонии?

— Именно это я и сказал.

— Продолжай.

— Поблизости

от колонии были основательные гаражи. Из бетона. Штук двадцать. В крайний, ближний к колонии, Фартовый зашел при помощи своего ключа. Пробыл там полтора часа, после чего выехал оттуда на джипе и поехал на вокзал. Но за рулем не он был, а какой-то мужик, которого трудно было разглядеть — боковые стекла были тонированные. Джип пошел на хорошей скорости, а я на такси за ним. Таксисту пришлось объяснить кто я такой, после чего он успокоился. Парень попался понятливый. Я сфотографировал Фартового, гаражи на фоне колонии и номер джипа.

— Фартового где запечатлел?

— На вокзалах, на перронах и у гаражей. Мелковато, конечно, но я боялся подойти ближе. Мог спугнуть.

— Уверен, что он не заметил слежки?

— Абсолютно. Ведет он себя совершенно спокойно. Иначе стал бы нервничать. Что делать, товарищ полковник? Мое мнение — его нужно брать. Наверняка у него в кейсе американские доллары — приготовленная плата за наркотики, которые он должен будет получить в «Пиковой даме».

— Что доллары — нет сомнения. Но брать рано. Нужно брать с поличным в ночном клубе во время сделки с продавцами наркотиков. Проследи за ним до конца. Важно знать, где он оставит кейс и где сам заляжет. Ведь эта сделка у них должна состояться еще только через два дня.

— Ясно, товарищ полковник.

— Во всей этой истории, Алексей, меня настораживает то обстоятельство, что Фартовый имеет отношение к шестой колонии, где Бес сидел. Что-то очень важное мы здесь не знаем. Непростой кроссворд. Но наш долг его разгадать.

— Товарищ полковник, поезд подходит.

— Ну, беги. Не потеряй из вида клиента. Звони. Михаил Яковлевич выключил мобильный телефон, на цыпочках вернулся в спальню и осторожно лег возле жены. Тихо-тихо спросил:

— Машенька, я тебя разбудил?

Мария Петровна ничего не ответила. Чтобы не огорчать мужа, она, не в первый уж раз, притворилась спящей. Только улыбнулась, что было незаметно в темноте. За двадцать пять лет совместной жизни и работы мужа в уголовном розыске, добрая половина ночей была с неожиданными звонками. Постепенно она привыкла, и этот беспокойный образ жизни Михаила Яковлевича стал и для нее нормой.

9

Затулинский жилмассив. Двенадцатиэтажка. Восьмой этаж.

Третий час ночи. Давно полагалось уснуть, но сон так и не шел к сорокатрехлетнему Алексею Давыдовичу. Он постоянно ворочался на кровати, тяжело вздыхал, уставившись открытыми глазами в темный потолок. Да как здесь уснешь, если твоей жизни угрожает опасность? Об этой реальности напоминает присутствие в его однокомнатной квартире двух вооруженных оперативников: один бодрствует, сидя в коридоре, а второй в это время, не раздевшись, отдыхает на раскладушке в его комнате у двери. Тихо сопит. Значит, спит. Счастливый.

За несколько бессонных часов о многом передумал Алексей Давыдович Глушков, бывший помощник прокурора Центрального района. Особенно бурными событиями был отмечен у него последний год. Ушел из прокуратуры по очень банальной причине — не сработался с новым прокурором. С двумя предыдущими срабатывался, а с последним, более молодым по возрасту, не смог. У нового прокурора взгляды на жизнь и законы, по сравнению с его взглядами, оказались диаметрально противоположными. Нередко прокурор недовольно выговаривал своему помощнику: «Ты, Алексей Давыдович, по старинке работаешь. С современными людьми, бизнесменами, не находишь общего языка. Для тебя закон — и больше ничего. А жизнь стала сложнее. Нужно ладить с людьми. Я тебя не призываю нарушать законы, но применять их следует более гибко. Со мной чаще советуйся». Что стояло за этими пожеланиями современного

прокурора, догадаться было нетрудно. Оставалось или принять его «современную» позицию, или уступить место другому, более «понятливому». И Глушков выбрал последнее. Уволился и пошел в адвокаты. Неприятности, говорят, в одиночку не ходят. Вскоре развелся с женой. Не смог простить ей измены с преуспевающим предпринимателем. Разменяли квартиру в центре, и оказался он на неуважаемой среди людей отдаленной Затулинке, на восьмом этаже. Хорошо, что маленьких не было. Двадцатилетний сын Никита третий год не жил с родителями: его новым домом, хотя и временным, стало общежитие юридического факультета МГУ…

Усталость все же брала свое, и Алексей Давыдович стал смыкать потяжелевшие веки. Но уснуть в эту ночь ему так и не пришлось.

Неожиданно возле двери его квартиры раздалось жалобное мяуканье кошки. С каждой минутой оно становилось более настойчивым и более жалобным.

Дежуривший в коридоре квартиры лейтенант Меркурьев не выдержал, тихо матюгнулся, поднялся со стула и посмотрел в дверной глазок.

На лестничной площадке никого не было. Он вернулся на прежнее место в надежде, что у кошки проявится совесть и она уйдет мяукать на улицу. Однако у бедного животного совесть не пробудилась, и оно продолжало беспрерывно подавать жалобный голос.

У оперативников нервы тоже не железные. Лейтенант Меркурьев прошел в комнату и разбудил младшего лейтенанта Сафронова.

— Костя, подстрахуй, — сказал он и направился к двери. — Я посажу эту назойливую кошку в лифт и отправлю на первый этаж. Пусть идет на улицу и выходит замуж за любимого кота. Здесь их немало бродит.

Лейтенант открыл дверь.

И тут произошло то, чего оперативники никак не ожидали. События стали развиваться стремительно. Откуда ни возьмись, перед ними возник незнакомец в черной кожаной куртке, с бородкой и усами, в черных очках и черной кожаной кепке. В правой руке у него был пистолет с глушителем, который он наставил на лейтенанта (оперативники были в штатском), а левую ногу сунул в открытую дверь. Однако некоторое время он пребывал в некотором замешательстве. Похоже, не ожидал увидеть перед собой двух крепких парней. Скорее всего, надеялся, что к нему выйдет сам хозяин, бывший помощник прокурора Центрального района. Но в следующий момент незнакомец, видимо, сообразил, кто перед ним и что отступать поздно. Он выстрелил не целясь и кинулся вниз по лестнице.

Оперативники уже успели выхватить из наплечных кобур свое оружие, но раненый лейтенант, заваливаясь на бок, выронил пистолет на пол.

Сафронов кинулся в погоню. Дважды он стрелял в незнакомца на бегу, однако оба раза промазал. Преследуемый тоже выстрелил два раза в преследователя, но не попал. Одна из пуль буквально шоркнула по волосам младшего лейтенанта, но смерть пролетела мимо. Только холодком от нее потянуло.

При повороте на первый этаж Сафронов значительно сократил расстояние до беглеца и удачно выстрелил. Незнакомец схватился за левое плечо, но, обернувшись, выстрелил в ответ. И здесь произошло одно из чудес, которые бывают редко, но все же происходят. Развив большую скорость, младший лейтенант запнулся о свою собственную ногу и стал падать одновременно со встречным выстрелом. Пуля прошла у него под правой рукой, пробив материю пиджака. Не запнись он — пуля бы точно угодила в грудь. Упав, Сафронов сильно ударился головой о бетонную плиту. С трудом поднимаясь на ноги, он услышал громкий стук подъездной двери. Момент для погони был упущен. Вверху раненый товарищ. Что с лейтенантом?

В голове у Сафронова гудело, будто после тяжелого угара. Он не видел и не ощущал крови, наплывающей с головы на щеку. Покачиваясь и держась за стены, вошел в лифт и поднялся на восьмой этаж.

Перепуганный хозяин квартиры, в одних трусах, трясущимися руками перебинтовывал побледневшего лейтенанта. Меркурьев лежал на раскладушке и виновато улыбался.

— Как же мы с тобой, Костя, лопухнулись? — тихо вымолвил он. — Провел он нас с кошкой, подлец. У тебя кровь. Ты ранен?

— Нет. Запнулся и ударился о бетонную плиту. Ты-то как? Куда тебя?