Искатель

Макдевит Джек

Никто не объяснял, зачем вообще марголианам нужно устраивать у нас переворот. Но надо отдать продюсерам должное – во время погони я машинально хваталась за подлокотники кресла.

Глава 4

Кубок жизни испей до дна,

Влей в душу свою темное вино,

Ибо лишь раз он обходит вокруг стола.

Марсия Толберт. Центаврийские дни (3111 г. н. э.)

«Хиллсайд», роскошный и претенциозный клуб на набережной реки,

был из тех заведений, где в меню не стоят цены: считается, что посетители этим не интересуются. Женщина-метрдотель была человеком, как и в большинстве хороших ресторанов, официанты тоже, что уже было исключением. Еще клуб держал собственного пианиста.

На столиках стояло множество жасминовых свечей. Стены и столы из темного дерева, а также картины в стиле прошлого века пробуждали ностальгию. Я заметила в зале двоих сенаторов с (предположительно) супругами. Один из них, известный сторонник корпоративных социальных пакетов, узнал Алекса и подошел к нему, чтобы поздороваться.

Несколько минут спустя появилась Эми. Она огляделась вокруг – так, словно заблудилась, – потом заметила нас и быстрым шагом направилась в нашу сторону.

– Добрый вечер, господин Бенедикт, – сказала она, продолжая осматриваться по сторонам. – А здесь и в самом деле неплохо.

Алекс встал, пододвинул к ней стул и сказал: «Рад, что вам понравилось». Эми поздоровалась со мной и села.

На ней был отглаженный костюм цвета лаванды, и, похоже, на этот раз она позаботилась о макияже. Волосы ее были зачесаны назад и уложены намного аккуратнее, чем раньше. Взгляд стал более настороженным. Держалась она чуть прямее, чем тогда в нашем офисе. Она явно испытывала напряжение, но именно поэтому мы и пригласили ее сюда. Алекс всегда назначал встречу в «Хиллсайде», когда хотел поставить клиента в оборонительную позицию – то есть добиться чего-то, не будучи уверенным в результате.

Эми сразу же перешла к делу:

– Чейз сказала, что у вас для меня есть хорошие новости.

На самом деле это было лишь плодом ее воображения. Алекс посмотрел на меня, увидел, что было написано на моем лице, и улыбнулся.

– Чашка имеет отношение к знаменитому и очень старому межзвездному кораблю, – сказал он. – Мы полагаем, что она стоит довольно много.

– Сколько? – спросила Эми.

– Это решает рынок. Я бы не хотел делать никаких предположений. – Он достал чип. – Когда у вас будет время, заполните этот документ. Он подтверждает ваши права собственности.

– Зачем? – спросила она. – Чашка моя. Ее мне подарили.

– В девяноста случаях из ста этого достаточно. Но зачастую в подобных ситуациях возникают споры. Всего лишь формальность, но она может избавить вас от проблем в будущем.

Эми выглядела раздосадованной. Взяв чип, она сунула его в карман.

– Пришлю завтра.

– Хорошо, – кивнул Алекс. – Сразу после этого мы выставим чашку на продажу и посмотрим, что случится.

– Ладно.

Он наклонился к ней и понизил голос:

– А пока мы не знаем точной

стоимости, нужно установить минимальную цену.

– Сколько?

Алекс назвал сумму. Я уже не раз присутствовала при этих сценах, но в тот момент у меня перехватило дыхание. Столько денег я вряд ли смогла бы заработать за всю жизнь. Эми зажмурилась, и я увидела, как по ее щеке скатилась слеза. Может быть, я и сама слегка прослезилась.

– Чудесно, – прошептала она срывающимся голосом.

Алекс широко улыбнулся – ни дать ни взять филантроп, от всей души желающий помочь человеку. Наши комиссионные, как обычно, равнялись десяти процентам от окончательной продажной цены. Я достаточно хорошо знала Алекса, чтобы понять: минимальная цена выглядит вполне скромно.

С минуту я думала, что Эми совсем расклеится. Поднесенный к лицу носовой платок, затем отважная улыбка и извинения – «для меня это такое потрясение».

– А теперь, – сказал Алекс, – мне хотелось бы кое о чем вас расспросить.

– Конечно.

Появился официант, и мы сделали заказ, хотя Эми теперь почти не интересовалась меню. Когда официант ушел, Алекс наклонился, почти перегнувшись через стол:

– Расскажите, откуда взялась эта чашка.

Эми затравленно взглянула на него, словно застигнутая охотниками лисица.

– Я же вам говорила, господин Бенедикт. Мне ее подарил бывший приятель.

– Когда это было?

– Не помню. Несколько недель назад.

Алекс еще больше понизил голос:

– Не будете ли вы так любезны назвать его имя?

– Зачем? Я же сказала: чашка принадлежит мне.

– Но могут существовать и другие похожие предметы. Если так, владелец этих предметов может не догадываться об их истинной стоимости.

Она покачала головой:

– Все равно я предпочла бы не говорить.

Ах, эти расставания… Алекс протянул руку и осторожно сжал пальцы Эми.

– Вы могли бы на этом хорошо заработать, – сказал он. – Мы сделаем так, что вы получите премию за находку.

– Нет.

Посмотрев на меня, он пожал плечами и сменил тему. Мы поговорили о том, как здорово получить ни с того ни с сего кучу денег, и о том, как чашка превратилась в ценный артефакт. Принесли наш заказ, и мы продолжали беседовать в том же духе, пока Алекс снова не бросил на меня взгляд. Я поняла, чего он хочет. Несколько минут спустя он извинился и отошел.

Пришло время женских разговоров.

– Все плохо кончилось? – сочувственно спросила я.

Она кивнула:

– Я его ненавижу.

– Другая женщина?

– Угу. Он не имел права так делать.

– Мне очень жаль, – сказала я.

– Ничего. Я несколько раз прощала его. Но обещания для него – пустой звук.

– Наверное, вам без него намного лучше. Судя по тому, что вы говорите, он – полное ничтожество.

– Я это уже пережила.

– Вот и хорошо, – кивнула я, стараясь сделать это как можно небрежнее. – Если у него есть другие такие же вещи, вы можете получить куда больше денег.