Искатель
Шрифт:
– Страшное переживание для маленькой девочки.
Она отвела взгляд:
– Выжили лишь несколько постояльцев отеля. – Она глубоко вздохнула. – Кража, о которой вы говорите, случилась примерно за год до нашей поездки туда.
Я взглянула на экран. После катастрофы девочку взяла к себе тетя, и они поселились на острове Святого Симеона.
– Госпожа Кейбл, – спросил Алекс, – что случилось с вашим домашним имуществом? С вещами, принадлежавшими вашим родителям?
– Понятия не имею. Никогда больше их не видела.
– Ладно.
– Впрочем, нет. Тетя Мелисса, которая взяла меня к себе, кое-что сохранила. Хотя вряд ли многое.
Алекс наклонился вперед:
– Могу я попросить
– О какой же?
– Если будет возможность, посмотрите, нет ли среди ваших старых вещей чего-нибудь, хотя бы отдаленно похожего на ту чашку. Предметов с английскими надписями. И вообще чего-нибудь необычного.
– Хорошо.
– Спасибо.
– Господин Бенедикт, еще кое-что.
– Да?
– Когда родители собирались переходить с корабля на станцию, мама кое-что сказала отцу, думая, что меня нет рядом. Она сказала, что ей страшно.
Я просмотрела информацию об Уэскоттах. Адам получил диплом математика в Тернбулле, небольшом колледже на Западе, а затем защитил докторскую по астрофизике в Юли. От научной работы он отказался, предпочтя ей карьеру в разведке. Так делали многие ученые, которых интересовали не столько собственная репутация или серьезные исследования в их области, сколько возможность приблизиться к звездам и побывать на планетах, которые никто еще не видел. Обычно ученых сложно причислить к романтикам, но к этим ребятам подобное определение вполне подходило. За те два года, что я пилотировала корабли разведки, я встречалась с некоторыми из них – неисправимыми энтузиастами. Обычно экспедиция обследует от восьми до десяти звезд. Влетаешь в каждую из систем, изучаешь центральную звезду, собираешь о ней больше информации, чем кто-нибудь когда-нибудь захочет воспринять, а при наличии планет осматриваешь и их – особенно те, что находятся в пригодной для жизни биозоне.
На выпускной фотографии Адама, сделанной в Тернбулле, ему было двадцать два. Симпатичный парень, с каштановыми волосами, голубыми глазами и самоуверенной улыбкой. Не важно, отличался он блестящими способностями или нет: сам он не сомневался, что добьется своего.
Я раскопала все, что смогла. Адам Уэскотт за работой в Центральной лаборатории обработки данных, Кармель. Уэскотт поднимается на борт «Ламли» – его первый полет на межзвездном корабле. Я нашла видео, где тринадцатилетнему Уэскотту вручали премию Первопроходца. Он скромно улыбался, словно сознавал, что он – лишь один из многих. Форма сидела на нем как влитая. Сияя от радости, он принимал награду из рук взрослого, тоже в форме. Камера повернулась, и я увидела других людей: пятнадцать подтянутых мальчишек в отутюженной форме и взрослых, которых было втрое больше, – гордых покровителей маленькой группы Первопроходцев. Судя по транспаранту на стене, дело происходило в помещении Общества высокой философии: видимо, оно финансировало корпус Первопроходцев.
Я даже услышала его голос.
«Спасибо, Гэри, – сказал он и тут же поправился: – Господин Страйкер. – Улыбнувшись публике – мол, все мы знаем, что на самом деле он добрый старина Гэри, – мальчик достал из кармана листок бумаги, развернул его и поморщился. – От имени корпуса хочу поблагодарить всех покровителей, господина Страйкера и общество, – прочитал он. – Мы благодарны вам за помощь. Если бы не вы, нас бы здесь не было».
Путь его только начинался.
Дальше был Адам средних лет, сидевший за столом и наблюдавший, как Джей Биттерман получает премию Карфакса. Адам на торжествах по случаю юбилея политика, с которым его связывали мимолетные отношения.
А вот свадьба Адама. Проявив хороший вкус, он женился на своем пилоте, Маргарет Колоник. Маргарет выглядела эффектно,
Согласно правилам разведки, исследователи и пилоты меняются после каждой экспедиции. Каждая экспедиция сейчас длится в среднем восемь-девять месяцев; сомневаюсь, что сорок лет назад было иначе. Дело в том, что в экспедиции обычно участвуют один пилот и один-двое ученых: долгое время находясь в замкнутом пространстве, люди успевают друг другу надоесть.
Однако эта счастливая пара, судя по имеющимся данным, совершила вместе десять полетов подряд. В последние два они брали с собой свою маленькую дочь – Делию. Вероятно, при желании решить можно было любую проблему, даже самую сложную.
Сидя у себя в офисе, я смотрела, как Маргарет Колоник решительно идет по проходу, чтобы встать рядом с будущим мужем. Никто не назвал бы ее увядшим цветком. Запросив дополнительную информацию, я выяснила, что отец Маргарет умер и под венец ее вел дядя – тучный мужчина, который постоянно озирался по сторонам, словно желая поскорее сбежать. Похоже, их отношения не были задушевными.
То был религиозный обряд. Священник попросил благословения у Всемогущего для счастливой пары, и оба произнесли клятву. Свидетель достал кольцо, Адам надел его на палец невесте. Та упала в его объятия, и они поцеловались.
Я по-хорошему завидовала им. Я не могла жаловаться на жизнь, но вряд хоть раз испытывала такую искреннюю радость, как Маргарет, когда она выпустила мужа из объятий и они вместе двинулись по проходу. Это было видно по ее глазам.
В свидетели Адам взял Толли Уэйнборна, своего давнего друга. Я сразу же узнала его и снова переключилась на церемонию Первопроходцев. Тринадцатилетний, он стоял навытяжку среди своих товарищей, по-взрослому серьезный и вместе с тем – сама невинность.
Я быстро нашла Толли. Он жил в Баркессе, на северном побережье, где работал администратором в центре социальной помощи. В такие места обычно идут люди, если у них возникают проблемы. Искин сообщил, что Толли временно недоступен и перезвонит позже.
В ожидании ответного звонка я занималась то одним, то другим – в частности, просмотрела несколько книг о марголианах и их отлете с Земли. Среди них была и «Золотая лампа» Элли Омар. Там говорилось о том, почему за свою долгую историю человечество двигалось вперед, останавливалось, делало три шага назад, сворачивало влево и совершало множество ошибок. Главный вопрос, который ставился в книге, звучал так: что было бы, если бы начиная с двадцать седьмого века человечество не знало распрей, экономической разрухи, коллапсов? Смогли бы мы избежать трех мрачных эпох в четвертом, седьмом и девятом тысячелетиях? Где бы мы сейчас оказались, будь прогресс постоянным?
Элли Омар так и не ответила на собственный вопрос, предлагая взамен рассуждения о том, что произошло бы в случае успеха марголиан. Получалось, что они опережали бы нас в технологическом плане на три-четыре тысячи лет. Марголиане видели бы в нас не варваров, а другую, примитивную цивилизацию.
В начале эры межзвездных полетов людей беспокоила возможность контакта с инопланетянами: не исключено, что они превосходили бы нас в техническом или этическом отношении, а может, и в том и в другом. Мы боялись, что при встрече с представителями сверхцивилизации, сколь бы прекрасными ни были их намерения, люди попросту падут духом. Такое неоднократно случалось в древности, когда человечество осваивало свою родную планету.