Искра
Шрифт:
Губы вытягиваются в презрительной ухмылке.
Я вручила ее и остальных шлюх на блюдечке с голубой каемочкой Красным бандитам, а пираты все испортили, отдали наложниц, а после сбежали как настоящие трусы. От одной только мысли об этом мое самообладание покрывается изморозью, а внутри обжигает лед.
Мужчины всегда срывают все самые выверенные планы женщин.
Возвращаясь к разговору, я резко качаю головой.
– Меня не волнует, как давно у них эти права. Дом Бансготов заявил, что будут платить подать исключительно Тиндаллу,
– Царь…
Я перебиваю Увена.
– Тиндалл, – нарочито акцентирую я, – отныне не правит Шестым королевством. Им правлю я. – Их стрекот стихает, как и всегда. – Налоги должны быть выплачены, а иначе будут пожинать последствия. Бансготы задержали оплату на три недели и притом пропустили все попытки собрать деньги. Потому они потеряют права на земледелие, и я передам их Дому, который верен своей царице Кольер.
Все трое таращатся на меня, а я подавляю раздраженный вздох.
Контроль, который я установила над Хайбеллом, мягко выражаясь, условный. Я каждый день стараюсь добиться успеха, укрепить свою власть и навлечь позор на Тиндалла, но сопротивление, похоже, только усиливается. Знать разделилась. Дома, которые в прошлом были верны моему отцу и его отцу, теперь плюют им в лицо и отвергают меня. А все потому, что Тиндалл ослепил их богатством.
Вот почему я перекрыла им доступ к золоту, ограничив ежемесячные подачки.
Но все же от каждого моего ответного хода я словно утрачиваю влияние, и это приводит меня в бешенство. Сначала крестьяне, а теперь и аристократы.
Но я заставлю их подчиниться. Я должна.
– Передайте права на земледелие Дому Шарин. Они могут сохранить соглашение на поставки урожая Хайбеллу, а еще мы отправим им тележку золота, дабы отблагодарить за верность, – произношу я, теребя подбитый мехом воротник на платье.
Увен поджимает губы, однако покорно записывает распоряжения.
– А теперь… – Меня перебивает стук в дверь. – Войдите.
В зал просовывает голову мой стражник.
– Прошу меня извинить, моя царица, но к вам прибыл вестник.
– Откуда?
– Из Пятого королевства.
Я чувствую, как напрягаются советники, и в тревоге у них перехватывает дыхание.
– О, Тиндалл наконец-то убедился, что я сбросила его со счетов, – говорю я. – Приведите вестника. Здесь я его и приму.
Проходит несколько неспокойных минут, а я продолжаю барабанить ногтями по столу. Мой дорогой супруг наконец-то соизволил осознать, что его власть над Хайбеллом была оспорена. Я одновременно испытываю и радостное волнение, и предвкушение перед тем, каким окажется его ответ.
Именно этого я и ждала. Шахматные партии между королями и королевами никогда не бывают скучными, а я давно желала выступить против Тиндалла.
Когда в коридоре раздаются шаги, я начинаю стучать пальцами несколько сильнее. Я опускаю взгляд туда, где стерлась белая краска, теперь застрявшая под моим ногтем. В груди зарождается чувство досады, когда я
– Ваше Величество?
Я смотрю на открытую дверь, два стражника сопровождают вестника. Он одет в золотые доспехи и тяжелый плащ, на который налипли неровные комки снега, напоминающие белую колючую ежевику.
Посмотрев в его обветренное лицо, я тут же его узнаю.
– А, Гиффорд. Как вижу, по-прежнему доставляешь послания Мидаса. Никакого продвижения по службе?
В знак приветствия смуглый мужчина кланяется, не обратив внимания на мою остроту.
– Продвижения по службе не нужно, когда исполняешь волю самих богов.
В ответ на это я приподнимаю белую как снег бровь.
– Богов? О богини, сначала Тиндалл поднялся в положении, став царем, а теперь он – бог? Сколько золота ему это стоило? – спрашиваю я, с иронией скривив губы. Чувствую на себе неодобрительный взгляд Уилкокса, но это лишь сильнее меня веселит.
Гиффорд качает головой, но взглядом не выдает своих дум.
– Не такое уж это богохульство, Ваше Величество. Только боги предопределяют и благословляют монархов. Выполняя волю царя, я исполняю и волю богов.
Я наклоняю голову.
– А царицы и богини? Разве меня не избрали боги, Гиффорд?
Он медлит, бросив взгляд на моих советников, и отвечает:
– Разумеется, Ваше Величество. Я не хотел вас оскорбить.
– Ты и не оскорбил. Не стоит винить древесный сок за то, что он течет. В конце концов, это делает дерево. – Судя по его хмурому взгляду, он понятия не имеет, о чем я говорю. Я отмахиваюсь от него. – Полагаю, ты доставил послание от моего отсутствующего дражайшего супруга?
Гиффорд переминается с ноги на ногу.
– Да, Ваше Величество. Он отправил меня на тимбервинге, чтобы я прибыл сюда без промедления. Он за вас волнуется.
Уголок моего рта приподнимается.
– Не сомневаюсь.
– Когда все его ястребы прибыли без ответа… – мужчина смолкает.
– Я с нетерпением жду объяснений, – протянув руку, любезно говорю я.
Он начинает идти ко мне, но мой стражник поднимает руку, чтобы его остановить.
– Послание Ее Величеству вручу я.
Гиффорд склоняет голову.
– Конечно.
Порывшись в кисете, висящем у него на бедре, он достает золотой цилиндр и передает его мне.
Мой стражник открывает цилиндр, вынимает письмо и, подозрительно оглядев, передает мне.
– Благодарю, – тихо говорю я, и он делает шаг назад.
На меня смотрит металлическая восковая печать в виде колокола – моего колокола.
Пергамент толстый, однако короче, чем я ожидала. Разворачиваю его, чтобы прочесть, и с каждым нацарапанным словом моя спина напрягается, губы сжимаются с такой силой, что наверняка побелели.