Искра
Шрифт:
Может ли человек сломаться за шесть недель?
Кажется, будто со мной это и случилось. Словно я могу разорваться по швам, как тряпичная кукла, которой слишком часто играли.
Может, поэтому по спине постоянно ползут мурашки, а кожа натягивается от щипков и толчков. Может, потому что там начинают проявляться мои трещинки.
Как бы было своевременно, если бы я сломалась, правда? Забавно, учитывая, как я покорно склонилась перед
Я вздрагиваю, когда внезапно рядом со мной оказывается Натия и берет меня за руку, вложив монету в ладонь, а потом ее сжав.
– А теперь слушай внимательно, девочка, – строго говорит она. – Я тысячу раз видела этот взгляд.
– Какой взгляд?
– Взгляд, показывающий, что ты сдалась. – Она впивается пальцами в мою руку, монета, зажатая между нами, напоминает секрет. – Я живу здесь довольно долго и видела такое не раз. Ты не первая из девочек Закира, которые пользовались этой комнатой.
Если прежде я считала, что мои щеки пылают, то это несравнимо с теперешним жаром на лице.
Натия кивает на окно.
– Ты всегда смотришь на те корабли, но наверняка ни разу не задумывалась, что можешь оказаться на одном из них.
Я смотрю на нее, изумившись, что она заметила. Я виделась с ней пару минут каждый раз… после.
– Но ведь я и не окажусь, – отвечаю я, в моем голосе слышна горечь.
– Почему нет? – не соглашается она.
От ее вопроса меня снова переполняет раздражение, и я выдергиваю руку из ее хватки и бросаю монету на подоконник.
– Что вы хотите этим сказать? Закир никогда меня не отпустит, а вы знаете, что бывает с тайком прокравшимися на корабль.
Она наклоняется, задевая фартуком мое платье, и в ее карих глазах появляется неповиновение.
– Кто сказал о прокравшихся тайком?
С мгновение я просто смотрю на нее и не понимаю. А потом Натия снова опускает взгляд на монету.
– Повторю: забирай заработок, девочка.
Пальцы у меня немного дрожат, когда я протягиваю руку и беру монету. Мне не впервые дают на «чай», но я всегда оставляю монету в комнате. Мне было слишком стыдно, слишком презренно к ним прикасаться. Но когда Натия тянется к карману своего платья и вытаскивает небольшой кисет, сшитый из лоскутов, я сразу же понимаю, что в нем скрывается.
– Это не для Закира, слышишь? Они твои. Тебе решать, как ими воспользоваться. – Она снова кивает в сторону гавани. – Слышала, корабли с голубыми парусами и желтым солнцем – из Второго королевства, где дождь не идет без конца неделями,
От одной только мысли оказаться в сухой и теплой пустыне вместо извечно промозглого портового города по телу пробегает дрожь.
– Но, полагаю, девочка, которая сдалась, не станет о таком думать, – пожав плечами, заканчивает Натия. – Ведь это про тебя? Ты переставшая верить девочка?
Я с трудом глотаю подступивший к горлу комок и смотрю то на нее, то на плывущее вдалеке трио кораблей с желтыми парусами.
То, что она предлагает, – надежду на побег – именно этого я всегда желала. И все же, если меня поймают, если я потерплю неудачу…
От слез щиплет глаза, а тело трепещет. Закир не просто меня накажет, он может убить меня, если я попытаюсь сбежать. Или раз и навсегда отдаст меня Бардену Исту, и тогда останется только мечтать о смерти.
– Я не могу.
– Можешь, – возражает пожилая женщина и смотрит на меня, упершись руками в бока и хмурясь густыми изогнутыми бровями. – Это твой страх говорит и слабость, которую ты должна подавить, пока она тебя не одолела.
Она права. Я слабая. Ее кличка «Сдавшаяся» недалека от истины.
Я слабая и одинокая и за какие-то шесть недель стала человеком, который предпочел сдаться. Во мне лишь пустота, заполненная сломанными стенами и рваными муками, сваленными в кучу так, что их невозможно вычистить.
Презираю себя за то, что нижняя губа дрожит и я чувствую себя такой ничтожной.
– Не знаю, смогу ли. Не знаю, настолько ли я сильна, чтобы попробовать.
Натия не смягчается, не принимается добродушно похлопывать меня по плечу или убеждать, что все будет хорошо. Наоборот, она с такой силой пихает мне в грудь мешочек с монетами, что я пошатываюсь и быстро его перехватываю.
– Либо пробуй, либо нет. Мне-то что, – сухо произносит она. – Хотя кажется, что лучше попробовать и потерпеть неудачу, чем сдаться. – Она впивается в меня взглядом будто в молчаливом наставлении. – Подави слабость, и возрастет сила. Невозможно стать сильной, не победив вначале свои слабости. Во всяком случае, так мне кажется.
По спине пробегает дрожь, и я сжимаю мешочек, края грязных денег впиваются мне в ладонь.
– А теперь убирайся отсюда. Внизу меня ждут клиенты, а еще нужно проветрить эту комнату и перестелить кровать. Не могу я лясы точить целыми днями, когда куча работы. – Бросив напоследок строгий взгляд, Натия проходит через комнату и подхватывает умелыми руками стопку испачканного белья. После чего молча выходит, а в ушах у меня звучат уже сказанные ею слова.