Искра

Кеннеди Рейвен

Я бросаю взгляд в сторону балкона. Может, мне удастся улизнуть оттуда?

Чтобы не передумать, я быстрыми шагами пересекаю комнату и захлопываю за собой дверь. Подойдя к перилам и оглядевшись, оцениваю ситуацию. Я на третьем этаже. Не так уж и ужасно. Но не так уж и хорошо.

Кажется, на стене есть пара выступающих камней, которыми я могла бы воспользоваться в качестве опоры, если мне удастся медленно спуститься с перил. В том случае, если я не поскользнусь на льду и не брошусь навстречу верной смерти. Тогда

это будет неосуществимо.

Да, я могу получить травму, но от мысли о том, что я на весь день застряла в этой комнате, мне уже становится дурно. Я не могу. Просто не могу находиться в заточении.

Я наклоняюсь над перилами, пытаясь разведать более безопасный путь, но потом ненароком перегибаюсь слишком сильно. Руки соскальзывают, а вместе с ним соскальзываю и я. От страха внутри все сковывает, и я перевешиваюсь слишком быстро, не успев остановиться.

Черт!

Когда я переворачиваюсь кубарем, у меня вырывается крик и я проклинаю себя за неосмотрительность. Зажмуриваюсь, приготовившись к падению, но вдруг мои ленты вступают в дело быстрее молнии. Они сразу же взмывают вверх и обвиваются вокруг железных перил. Золотое пальто слетает с меня во время падения.

Я распахиваю глаза, когда мое тело резко останавливается, и из груди вырывается еще один пронзительный крик. Кожа на спине горит от болезненного рывка, и я продолжаю болтаться, а ленты удерживают меня подвешенной в воздухе. Тяжело дыша, я смотрю на землю под собой – землю, которая сейчас кажется гораздо дальше, чем мне бы хотелось.

От мимолетного падения в ушах стучит кровь, и я легонько покачиваюсь взад-вперед, повиснув как марионетка на ниточках.

Ирония не остается для меня незамеченной.

Поднатужившись, я пытаюсь дотянуться и ухватиться за ленты, как за веревку, чтобы подтянуться, но при первой же попытке вспоминаю, что мускулы у меня совершенно не развиты, поскольку я была ленивой, изнеженной тупицей.

– Идиотка, – шепчу я.

Руки дрожат, и я начинаю терять хватку.

– Забавно, я бы тоже тебя так назвала.

От неожиданности я вздрагиваю и между делом отпускаю ленты, после чего возвращаюсь в свою прежнюю позу распластавшейся куклы.

Не мой звездный час.

Взгляд сразу же падает на стоящего подо мной человека. Моя любимица из Гнева весело ухмыляется над тем, как я болтаюсь в воздухе. У нее гладкая кожа цвета эбенового дерева и гибкая фигура. Очертания ее сильного тела проступают из-под армейской одежды и толстого зимнего пальто. На ней сапоги до колен, а на бедре висит меч. Она смотрит на меня, скрестив на груди руки и расставив ноги на ширине плеч, как истинный воин.

– О, привет, Лу, – несуразно помахав ей, здороваюсь я. – Чем занимаешься?

Она приподнимает черную бровь, смотря, как я раскачиваюсь туда-сюда.

– Думаю, более занимательный

вопрос в том, чем занимаешься ты?

Я скрещиваю руки, а потом понимаю, что это движение заставляет меня выглядеть еще глупее, потому снова их опускаю.

– Ничего.

У Лу подергиваются губы.

– Угу. Нужна помощь, Златовласая?

– Нет. Я, эм… Я разберусь. Не пытайся меня ловить, ладно?

Она фыркает.

– Даже не собиралась. Хочу вдоволь насладиться, когда ты шлепнешься на задницу.

– Спасибо, – сухо говорю я.

С грехом пополам я вытягиваю шею, чтобы снова посмотреть на стену. Я старательно ищу решение, взгляд падает на балконные перила подо мной, которые находятся примерно в пяти футах. Я шумно выдыхаю, пытаясь убрать с лица волосы.

– Проклятие!

Лу начинает смеяться над моими потугами.

Лоб покрывается потом, а спину пронзает боль. Кажется, будто мои ленты вот-вот оторвутся от спины, если я не поспешу. Я сжимаю зубы и пытаюсь сосредоточиться, сняв несколько лент, чтобы они ухватились за перила балкона, что ниже.

Вот только управлять зараз всего парой лент действительно сложно, когда у меня таких чертовых штуковин двадцать четыре, а я прятала их большую часть жизни и пользовалась только тогда, когда нужно было лишь уложить свои дурацкие волосы.

– Идиотка, – снова браню себя.

– Ага. Рада, что это мы уже выяснили, – произносит Лу.

Я говорила, что она мой любимый член Гнева? Вот уж нет. Я отдам предпочтение Озрику.

Я медленно принимаюсь распутывать три ленты сразу, но к ним самовольно присоединяются еще три. Потом еще три ленты, и еще и…

Из горла вырывается крик, и я снова лечу вниз. И теперь ленты слишком спутались, чтобы за что-то успеть уцепиться. Некоторые их них пытаются затвердеть и помочь помешать моему падению, но я все равно приземляюсь лицом вниз в кучу снега.

Отлично.

Все, что мне удается, – это с мгновение лежать без движения, пока я не понимаю, что на языке появился характерный привкус металла. Я пробыла вне своей комнаты всего полминуты, а уже совершила дурацкую ошибку. Мне хочется придушить себя своими же лентами, но сейчас я не уверена, что даже это смогу сделать должным образом.

Оттолкнувшись руками, я пытаюсь сесть, после чего сплевываю снег. Глаза округляются, когда я замечаю оставшийся на земле золотой отпечаток своего лица.

– Ты в порядке, Золотце? – спрашивает Лу, звук шагов которой становится ближе.

– В полном! – спешу ответить я и лихорадочно стираю золото, пряча его под громоздкой кучей чистого снега и намочив при этом перчатки.

Когда на снегу слышится хруст ее сапог, я вскидываю голову и резко оборачиваюсь, пытаясь сделать шаг назад, но ленты запутываются между ногами, и я чуть не падаю. Снова.