Искра

Видум Инди

Он вытащил изрядно помятый пиджак и протянул мне. Под ноги он бросил половичок, и на меня внезапно нахлынуло воспоминание о барахолке еще в том мире. Когда продавцы покупателям под ноги картонку клали, а после примерки уверяли, что покупатель — вылитый граф.

Пиджак я примерил, брюки приложил. Все выглядело, как будто корова пожевала и выплюнула. Одежда была мне великовата, как и обувь. Но на такую малость, что можно было не обращать внимания. А вот на что я обратил внимание, так это на записную книжку, нащупанную при примерке в кармане пиджака. Незаметно

достать и посмотреть возможности не было никакой. Как этот мужик просмотрел такую вещь? Или она для него ценности не представляла?

— Я ж говорил: тютелька в тютельку, — тем временем распинался продавец.

— Широковат в плечах-то, — намекнул Матвей.

— Широк — не узок. Походит с вами в зону-то и как раз заполнит, — уверенно возразил мужик.

— Савелий, сбрось цену-то, — гудел Матвей. — Петру токма пиджак нужон. Чумадан другому продашь.

Упоминать, что мне одного пиджака мало, я не стал — было видно, что мужик пошел на принцип и собирается продать мне целиком ненужное ему чужое имущество. Я заметил, что в Дугарске остались лишь те, кто зарабатывал на походах в зону, и те, у кого жадность перевешивала чувство самосохранения. Исключения бывали, но мало, и этот мужик к ним не относился. Вон как глаза горят при одной мысли о возможном доходе.

— Токма все вместе. А нет — идите к другим, ищите нужное.

— Рвач ты, Савелий.

— Зато по миру не пойду, када Дугарск накроет, — отрезал обиженный мужик. — В убыток продавать не буду. Не берете все за сто и не надо, другому продам.

— Давай за пятьдесят. Хорошая цена-то.

— За пятьдесят у меня старьевщик забирал.

— Ну вот, он цены-то знает. Давай пятерку сверху — и по рукам?

— По миру меня пустить хошь? — взвился мужик. — Целковый еще могу уступить, а дальше — сплошное разорение.

— Какое разорение? Вещи тебе за так достались.

— Мне жилец за проживание остался должон.

— Хошь сказать, что он у тебя на сто рублев нажрал? — скептически усмехнулся Матвей. — У тя тут ресторация столичная?

— Он не один день жрал. А стирка? А уборка? — не сдавался мужичок. — Ладно. Девяносто восемь — и по рукам. От сердца отрываю.

— Исподнее? — хмыкнул Матвей. — Побойся бога, Савелий.

Они торговались, не обращая на меня внимания. Я вздохнул и принялся разглядывать чемодан. Был он относительно новый и хорошего качества, а размеры позволили бы устроить апартаменты для Валерона. Может, взять под это дело? Будет спать на шелковистом исподнем и меньше мне капать на мозги по поводу отсутствия корзинки. Чемодан же намного лучше.

Так-то я уже понял, что брать придется: если Матвей торгуется, а не предлагает пойти смотреть другие варианты, значит, этих вариантов нет. К князю на ужин в рабочей одежде я прийти не могу — это, можно сказать, официальное мероприятие с определенным дресс-кодом.

Матвей и Савелий продолжали вовсю ругаться. Последний раскраснелся и отчаянно жестикулировал, не желая уступать ни копейки, хотя под напором Матвея снизил цену до восьмидесяти трех рублей. На мой взгляд,

за одежду на один-единственный ужин цена была непомерной.

— А напрокат можно взять? — прервал я их беседу.

— Какой еще прокат? — не понял Савелий.

— Взять на один вечер и вернуть.

— Тридцать рублев, — оживился Савелий. — И ни копейки не спущу. И так почти даром. А нам потома и чистить, и гладить. А мож, загадишь так, что не отчистим.

— В таком ракурсе лучше все забрать, — вздохнул я, сообразив, что если ужинов будет несколько, то я разорюсь на аренде одежды для выхода.

Матвей опять вернул Савелия в торговый спор, а я принялся рассматривать содержимое чемодана, благо что его было не так много. Сдается, ушлый хозяин часть все-таки продал, а остальное оставил, потому что предложенная цена не устраивала.

Кроме исподнего и нескольких рубашек, в чемодане оказался плащ и галоши. Можно сказать, самые необходимые для меня вещи. В следующий раз буду отбиваться от тварей галошами — точно испугаются, особенно если я в черном плаще на бой выйду. Решат, что бешеный, а таких даже твари обходят.

Вещи были чистыми, но мятыми. Последнее не проблема: использую артефактную вешалку — и будет все отглаженное, как после лучшего ателье.

Тем временем торговля зашла в тупик: Савелий ниже семидесяти двух рублей не соглашался уступить даже копейки.

— В комплекте должны быть шляпа и зонт, — намекнул я.

— Зонт я того, продал уже, — смутился мужик. — А шляпа есть, как не быть.

Он метнулся в кладовку и притащил шляпную коробку, в которой оказалась шляпа-котелок. Слишком много на меня разнообразных котелков сыплется в последнее время. Валерон бы наверняка сказал, что это знак судьбы, которым нельзя пренебрегать.

— А коли зонт продал, скидывай еще пять рублев, — скомандовал Матвей. — Некомплект выходит, а некомплект завсегда дешевше.

Торг пошел по новой, в результате Матвею удалось выбить рубль скидки, хотя к набору добавился еще один предмет. Итого за кучу барахла нужно было заплатить семьдесят один рубль.

— Деньги у меня дома.

— Я донесу, — радостно вызвался мужик, сообразивший, что пока я буду ходить туда-сюда, могу передумать или найти другой вариант.

Сообразил это и Матвей.

— Мож, еще у кого поспрошать? — задумчиво пробасил он.

— Это ж время. Пробегаете туда-сюда, все равно ко мне вернетесь, — уверенно сказал мужик. — Такие тощие в зону обычно не ходют. Да и богатенькие ходют редко. А ежели ходют, то не помирают.

Я прикинул, что мужичка можно будет разговорить по дороге, и сказал:

— Хорошо, пойдемте.

Он радостно подхватил чемодан и засеменил к выходу. Я поблагодарил Матвея, попрощался и пошел за мужичком. Расспрашивать я его принялся, как только вышел со двора.

— Савелий, твой погибший постоялец один в зону ходил или с артелью?

— Конечно, с артелью, одному ходить — дураков нема.

— А с какой артелью он ходил?

— А вам зачем? — неожиданно насторожился мужик.