Искры на ветру
Шрифт:
— Стало быть, ты тоже считаешь, что имперцы не принесли в Энгату ничего хорошего? — прищурившись спросил Дунгар.
— Разумеется, я так не думаю. Нет в нашем мире высшего блага, которое было бы одинаково благим для всех. Да зла, как такового тоже нет. Уверен, когда Дериан Рейнар укокошил собственного брата, он тоже считал, что действует во благо. Никто не хочет считать себя злодеем, каждый оправдывается, как может.
— Скверно, должно быть, жить в таком мире, Таринор, — усмехнулся Дунгар. — Ни белого, ни чёрного, только оттенки серого. Тоска ведь.
— Зато это позволяет мне смотреть
— Ну, почему же? — заговорил вдруг Игнат. — А как же все те несчастные куры, рыбы и свиньи, которых зарезали ради этого?
— Да ты и сам своего рода философ, как я погляжу, — засмеялся Таринор. — Но если переживать о судьбе каждой живой твари на свете, наверняка можно свихнуться. Я предпочту здоровую голову и сытый желудок.
— К слову о радостях жизни, — заметил гном после того, как допил кружку и утёр усы рукавом, — не желаете навестить «Райскую птичку»? Тот красный дом, мимо которого проходили вчера? На сегодня дел всё равно не осталось, костюм будет готов только завтра.
Драм от предложения отказался наотрез, чему Таринор не особенно удивился, но вот неохотный отказ Игната удивил его гораздо больше.
— Что ж, — пожал плечами гном, — дело ваше. Дорогу к банку не забыли? Не вести же вас обратно за руку, к тому же, нам совсем в другую сторону.
— Верно, не будем терять времени. К тому же скоро полуденный колокол, — добавил наёмник и загадочно улыбнулся.
Наверное, нигде столь неизменно радушно не встречали Таринора, как в красных домах. Приём в трактирах и постоялых дворах иной раз зависел от настроения хозяина заведения и от того, как он относится к наёмничьему ремеслу. О деревнях и говорить нечего: там традиционно относились с недоверием ко всем пришлым. Рыцари и лорды, в свою очередь, относились к безродному наёмнику немногим лучше, чем к дерьму, прилипшему к подошве сапога.
И только распахнув двери красного дома можно было не сомневаться, что с порога увидишь приветливые улыбки и ласковое обхождение, которое заставляло, пусть на короткое время, но забыть обо всём том, что творится по ту сторону алых занавесок. Разумеется, Таринор понимал причины всего этого, но уже давно решил для себя, что порой лучше улыбка за деньги, чем бесплатный плевок в спину.
Когда Дунгар пересёк порог «Райской птички», он тут же направился к немолодой женщине с чёрными как уголь волосами и покровительственным взглядом. Завидев его, она широко улыбнулась и хлопнула в ладоши, оповестив всех вокруг о том, что «прибыл господин Велендгрим». Дунгар о чём-то договорился с ней, украдкой указывая пальцем на наёмника, и спустя несколько минут Таринора уже куда-то вели под руки двое девушек. Одна из них — та светловолосая полукровка, что приставала к Драму на улице, вторую же, медно-рыжую, он видел впервые, но она ничуть не уступала ни лицом, ни
Следующие несколько часов он провёл в совсем другом мире, где нет ни жадных старост, ни вероломных лордов, ни заносчивых рыцарей. И лишь где-то на задворках сознания, одурманенного вином и ласками, оставалось сожаление о том, что он больше никогда не разделит таких вот простых и в то же время бесценных удовольствий с Бьорном. Не выпьет и не поболтает с ним по душам, не назовёт его «милорд» и не получит в ответ беззлобную колкость…
Но даже эти обрывки печальных мыслей не могли испортить впечатления от времени, проведённого в красном доме. Выйдя из такой уютной приватной комнатки в малый холл на втором этаже, Таринор увидел Дунгара, развалившегося в кресле. В одной руке гном сжимал бокал вина, в другой — необъятную грудь заливисто хохочущей пышнотелой красотки с кудрявыми угольно-чёрными волосами.
— О, а мы почти поспорили, когда же ты вернёшься, — весело воскликнул гном. — Садись-ка рядом, хлебни винца. Вид у тебя, надо сказать, усталый.
— Я, кажется, задремал, — с улыбкой проговорил наёмник.
— Только не говори, что заставил девчонок скучать!
— Вовсе нет! — усмехнулся Таринор, наполняя себе бокал. — Сначала они вымыли меня в большой кадке, натёрли каким-то цветочным мылом, а потом… Потом им удалось знатно меня утомить. Но, будто бы этого было мало, светленькая сказала, что после основного блюда мне полагается десерт. Велели лечь на живот, принялись мять и гладить мне спину…
— Должно быть, вы им очень понравились, — бархатным голосом произнесла пышная девушка. — Сладкая Бернадетта и Анариэль нечасто предлагают гостям массаж.
— Они всё расспрашивали меня о шрамах, а потом… Потом я уснул. Проснулся, их уже не было. Видели их?
— Да, выпорхнули с полчаса назад, — ответил Дунгар и добавил, отхлебнув из бокала: — Хихикали. А как твои впечатления?
Таринор развалился в глубоком кресле, отпил сладкого и алого, как рубин, вина и мечтательно поглядел на потолок, украшенный изображением невероятных птиц самых разных цветов.
— Могу сказать одно: Драм с Игнатом сами не знают, чего потеряли. Я даже не подозревал, что ногами можно вытворять такое…
— Хе-хе, я надеялся, что не ошибся с выбором для тебя. Тогда, на улице, ты так посмотрел на красотку Анариэль, что я сразу догадался: тебе по душе худощавые девицы. Ну, а меня, как видишь, больше тянет в плаванье по тёплым волнам…
Сказав это, Дунгар засмеялся и уткнулся лицом в пышную девичью грудь, отчего её хозяйка заразительно засмеялась.
— Ну, а что до твоего рыжего друга, — благодушно продолжил гном, долив вина в бокал, — парнишка явно положил глаз на малышку Рию.
— Игнат? Ты так думаешь?
— Не думаю, знаю. И знаю почти наверняка. Пока мастер Тиссен выскабливал твоё лицо, малец выспрашивал меня о её предпочтениях, потом и сюда идти отказался. Наверняка что-то задумал. Нарвать букет цветов или подарить какую-нибудь безделушку…
— Безделушку? Сомневаюсь. У него ж в кармане ни гроша.
— Ну уж не стоит недооценивать его изобретательность, — хитро прищурился Дунгар. — Голова у него работает будь здоров. Помяни моё слово, этот малец тебя ещё ох как удивит.