Искры на ветру

Карпов Илья Витальевич

— Вот поэтому Морант и называют Закатным островом, — капитан подошёл к инквизитору, стоявшему у носа корабля. — Это имя дали ему эльфы ещё чёрт знает когда. Всё-таки, не лишены были мои предки чувства прекрасного.

— Они были мудры, — коротко ответил Грегорион.

— Ещё как. А вот я куда проще, — вздохнул Корваллан и продолжил уже нараспев. — Мне б только ром в бутылке был, да дев прелестных громкий смех.

— Это и есть академия? — инквизитор указал на остроконечные шпили вдали.

— Именно. Магическая академия Вальморы. Собственно, из-за неё это место зовётся городом магов. Хотя по мне так обычный городишко, разве только чудаков в халатах побольше, чем в прочих. И пожары случаются

почаще, это уже огненным колдунам спасибо. Да, кстати, вы знаете, как пройти в Академию, господин инквизитор?

— Думаю, найду путь.

— Слушайте, это вам не порт Хельмара, здесь чревато спрашивать дорогу вот так у первого встречного. К тому же, Хельдерик поручил мне доставить вас в Академию, а значит, Финн будет вам провожатым.

— Чего-чего? — лоцман вынырнул из-за спины капитана. — Я что-то пропустил?

— Не делай вид, что не подслушивал и не знаешь, о чём идёт речь, пройдоха. Отведёшь нашего долговязого приятеля к воротам Академии. Это, — эльф извлёк из-за пазухи тот самый цилиндрик, — будет вашим пропуском, инквизитор. Церковь здесь хоть и не привечают, но всё же с ней считаются, зная, как тесно она связана с короной. И пусть за глаза маги говорят что угодно, но вас они проводят всюду и покажут всё, что попросите, от трапезных до отхожих мест. «Гуляка» будет ждать вас в порту ровно сутки. Если не вернётесь за это время, — эльф сделал паузу и улыбнулся. — В общем, не думаю, что нам придётся обдумывать этот вариант развития событий.

Причалив, с судна спустили мостик, и нога инквизитора впервые в жизни ступила на землю Закатного острова. Финн повёл его через порт, но в процессе решил, что неплохо бы промочить горло, ведь на «Морском гуляке», вопреки названию, действовал железный сухой закон, и в этом отношении Корваллан был беспощаден даже по отношению к самому себе. Увидев заведение под вывеской с намалёванным пузатым драконом, лоцман, недолго думая, принял решение забежать, «буквально на минуту».

Внутри трактир был плотно набит людьми. Трактирщика на месте не было — судя по выжидающему виду сидящих у стойки матросов, он отправился в погреб. И в самом деле, вскоре из-за дверцы вынырнула худощавая фигура с грузом бутылок на плече. Коротко стриженные русые волосы никак не скрывали острые уши трактирщика, а его щетина грозила через несколько дней превратиться в бороду.

— Ишь ты, и тут эльфы, — усмехнулся лоцман, приближаясь к бару. — Глядишь, выживут они нас из этих земель, господин Нокс. Придётся учиться жить в лесах, да лопухом от комарья отмахиваться. Трактирщик! А плесни-ка нам чего на свой вкус, чем обычно здесь потчуют.

— Коггенпортский эль, местное вино. — устало проговорил эльф.

Выдавив из себя улыбку, он придвинул матросам кружки, взял деньги и облокотился на барную стойку:

— Две кружки, я полагаю?

— Мой приятель не пьёт, — широко и ехидно ухмыльнулся Финн, — а вот я, пожалуй, кружечку коггенпортского опрокину. Чесслово, господин инквизитор, в горле пересохло. С самого Хельмара ни капли, а припрятать выпивку на судне — себе дороже: Корваллан лютует. Раз меня пьяного в трюме на воде и сухарях продержал, покуда на берег не сошли. Сам был виноват, каюсь. Мы тогда, кажется, в Акканту путь держали, так я там чуть к небесной гавани не причалил. Уж девы морские привиделись, звали меня за собой. Да только я не такой дурак. Откуда им в трюме-то взяться? Ну, за Море и капитана Корваллана!

Грегориону ещё на корабле рассказали об этой старой традиции: первую кружку на берегу моряк должен выпивать за морского бога, а вторую за своего капитана. Но раз уж, лоцман ограничился одной, тосты пришлось совместить. Сердечно поблагодарив эльфа-трактирщика, Финн бодрой походкой направился к выходу. Всю дорогу до Академии лоцман нахваливал местный воздух.

—

На островах дух такой, — Финн шумно вдохнул носом. — До костей пробирает. Будто самим морем дышишь. Солёный, холодный, густой. Ей богу, эти маги знали, где селиться. Я б и сам тут осел, да только колдунов недолюбливаю. Один из них увёл у меня бабу в Коггенпорте, сволочь бородатая. Ну да ладно, кто старое помянет, тому глаз вон, а я такой роскоши себе позволить не могу.

Лоцман подмигнул Грегориону единственным целым глазом и громко засмеялся.

Проходя мимо самых разных людей из самых разных концов земли, инквизитор думал, как же, всё-таки, велик мир. Его собственное давнее путешествие в Ригенскую империю было теперь чем-то далёким, словно нереальным. Долгое время его миром был столичный храм Троих, город и окрестные поселения. В общем-то, на жизнь Грегорион не жаловался, но только сейчас в его голове появились мысли, что, возможно, служба в инквизиции — это не единственный доступный ему жизненный путь. В памяти всплыло лицо Марты. И вдруг Грегориону пришло в голову, что эта милая девушка и есть та причина, по которой он столь долгое время прозябал на одном месте, и это место казалось ему, в общем-то, сносным. И он понял, что, не будь Марты, церковные будни быстро бы ему опротивели. По возвращении нужно сказать ей обо всём, что лежит на душе. И уехать. Да, уехать подальше, возможно даже в Риген, выбрать имперскую провинцию поспокойнее, где можно провести остаток дней. И вырастить детей. Грегорион впервые за многие годы задумался о семье и детях, а ведь он был уже не молод. Особенно для инквизитора. В памяти вновь мелькнула страшная поговорка: «Редкий инквизитор доживает до старости, но каждый доживает до седин».

Высокие решетчатые врата не могли не внушать уважения к создавшим их мастерам. Символ Академии, окружённый изображениями магов, сцен магических битв и стихийных заклинаний, воплощённые в металле, завораживали и притягивали взгляд. Остановившись, и оглядев всю композицию, Финн восхищённо выругался.

Сразу же после этого с одной из башенок, высившихся по обе стороны от ворот, выглянул старик в серебристом балахоне. Увидев его, инквизитор решил, что он спустится по лестнице, однако тот, к изумлению, просто спрыгнул вниз. Но вместо того, чтобы переломать себе ноги о брусчатку, старик взмахнул руками, и инквизитора вместе с лоцманом обдало порывом ветра. Воздушный поток, подхвативший травинки и немного дорожной пыли, смягчил падение настолько, что маг мягко опустился на землю возле Грегориона.

— Добро пожаловать в Академию Вальморы, — радушно произнёс старик. — Вы пришли навестить одного из учеников?

— Я здесь по поручению Патриарха Хельдерика, — инквизитор продемонстрировал цилиндрик с эмблемой церкви. — Для инспекции.

— О! — старик изменился в лице, округлив глаза. — Дело серьёзное, но не помню, чтобы заместитель Леврайд предупреждала меня об этом.

— Вы не пропустите меня?

— Что вы, разумеется, пропустим. Но о вашем прибытии будет доложено заместителю архимага, — сказав это, маг поспешно достал из складок балахона ключ с прикреплённой к него тонкой металлической цепочкой и направился к тяжёлому замку, скреплявшему створки ворот.

Финн пожелал удачи и сказал, что возвращается на корабль. С этого момента инквизитор оказался совершенно один в месте полном волшебников, которые, очевидно, были ему не рады. Проходя по холлу, он ловил на себе взгляды, полные недоумения, подозрений и откровенной злобы. Ни для кого не было секретом, что именно церкви Академия обязана своему теперешнему изолированному положению. После восстания Моршада многие лорды были готовы избавиться от магов навсегда, к чему их и подталкивали священники. Если бы не Архимагистр Геллерт, Энгата совсем лишилась бы волшебников.