Искры

Сокол Лена

– Расслабься, – просит Данила.

Заводит мои руки над головой и сплетает наши пальцы. Я втягиваю носом его запах, чтобы прийти в себя. Это ожидание сводит с ума. Как ему удается сохранять самообладание? Я уже почти готова умолять его меня трахнуть.

– Вот так.

Он целует меня в губы, щеки, глаза, подбородок, шею. Прикосновения его щетины как перчинка в этих нежных поцелуях. И я зажмуриваюсь, дрожа на этом тонком покрывале, в ожидании самого главного.

Но Адамов дожидается, когда я открою глаза. Мы смотрим друг на друга. Долго. Непрерывно. И даже в полутьме его взгляд заставляет меня почувствовать важность происходящего

для Данилы. Он как будто говорит мне, что для него это больше, чем просто секс. И я отвечаю, что для меня тоже. Одними глазами.

И тогда он медленно входит.

Внутри меня так влажно, что его член свободно скользит, но затем мои мышцы напрягаются, не желая его отпускать. Данила делает еще один легкий толчок, и из меня вырывается тихий стон, похожий на шелест. Я крепче переплетаю наши пальцы, обвиваю его талию ногами. Мы все еще смотрим друг на друга, не отрываясь. И, несколько раз войдя в меня аккуратно, он начинает наращивать темп. Нежные толчки становятся сильными и глубокими, от частого дыхания у меня пересыхает во рту.

Данила упирает руки в пол, и я тоже ищу опору. Если бы мы лежали на кровати, можно было хотя бы схватиться за спинку, а так приходится рвать пальцами покрывало. Я стону, принимая его все глубже, но что не меняется, так это его взгляд – проницательный и нежный. Заглядывающий, кажется, в самую душу.

Я приподнимаю ягодицы, желая вобрать его в себя до конца, хотя он и так уже в самой глубине. Входит резко и с силой, выбивая из меня рваные выдохи и громкие стоны. Я хватаю ртом воздух и чувствую, как мои мышцы горят, словно пытаясь раз за разом удержать горячий и твердый член внутри. Стону громче и громче, ощущая нарастающий нестерпимый жар внизу живота, и Данила крепко целует меня, будто пытаясь поглотить эти звуки приближающегося оргазма, рвущиеся из меня наружу.

В перерывах между стонами я слушаю его дыхание, глажу его влажные плечи, разглядываю мужественное лицо, и мой мозг неустанно подает мне сигналы тревоги. Нельзя. Не думай о том, будет ли у вас возможность повторить этот опыт. Не привыкай к нему. Не отдавайся целиком. Благодари за потрясающий секс, который стоил того, чтобы ждать его семь долгих лет, но ничего не обещай. Будь осторожнее!

– О боже! – кричу я.

Мое тело изгибается, мышцы испуганно сжимаются, и между ног становится так сладко, словно кто-то разливает подогретый мед. Адамов прикусывает мою шею, делая удовольствие особенно острым, и я погружаюсь в океан экстаза, видя перед полузакрытыми глазами лишь его лицо.

Данила продолжает двигаться, и я сжимаю его член еще сильнее. Еще и еще. Он входит последний раз – так глубоко, как только может, и тоже кончает. От этой ослепительной разрядки у меня до сих пор рябит в глазах. Я целую Данилу, чувствуя, как он судорожно дергается во мне. Обвиваю руками и ногами, пью его дыхание, собираю губами пот с его век, носа и щек. Меня заливает нежностью, и в этот момент у меня не получается играть безразличие. Я снова становлюсь глупой девчонкой, которая беззаветно любила даже после того, как ее отвергли. Потому что в глубине души знала: он поступает так не из равнодушия, а из благородства.

Придя в себя, Данила целует меня в ответ. Гладит и нюхает мои волосы, зарывается в них лицом. Водит пальцами по моему лицу, долго смотрит в глаза и только потом приподнимается, чтобы вынуть из меня свой член. Мы не собираем одежду и не одеваемся. Никакой неловкости.

Адамов нежно поднимает меня с пола и укладывает на постель. Ложится рядом и обнимает. Сковывает в кольце из рук и ног, и, оказавшись в этом теплом, уютном домике, я засыпаю под ровный стук его сердца.

Никаких споров и игр. Только мы – обнаженные, настоящие и честные.

Ровно до утра.

* * *

Даша

Ну, как?

Лера

Подруга, не томи,

выкладывай!

Саша

Я умру от любопытства,

если не узнаю, как

прошло ваше свидание!

Девчонки с утра бомбардируют меня своими сообщениями в чате.

Это было не свидание,

мы ездили по работе.

Все до банального

скучно: искали

и опрашивали

свидетелей по делу

Мне стыдно признаться, что я затащила Адамова в придорожный парк-отель, напоила, соблазнила и наутро после страстной ночи сбежала, пока он еще спал.

Лера

Ну, и как опрос свидетелей?

По десятибалльной шкале,

где «двоечка» – это «плохо»,

«пятерка» – «многообещающе,

но я не кончила», а «десятка» —

«не могу вспомнить количество

оргазмов, поэтому хожу сегодня

в раскоряку, как жокей после

тяжелых соревнований».

Да не было у нас

ничего!

Они что, слежку за мной ведут? Откуда такая проницательность?

Саша

Такое «ничего», что хочется

повторить? Или «ничего»,

после которого бородач

обязан на тебе жениться?

Следом приходит десяток смеющихся эмодзи от Леры.

Саша

Если не сознается, значит,

точно что-то было

Лера

В последний раз, когда

у меня «ничего» не было

с парнем, я забыла у него

свои трусы

Я краснею, вспоминая вчерашнее. У меня было множество сексуальных фантазий с участием Данилы, но в реальности наша близость превзошла все ожидания. То, как он разложил меня на столе, встал на колени меж моих бедер и заставил кричать в экстазе, такое вряд ли забудешь. А от коврового ожога после секса на полу меня спасли разве что чудо и тоненькое покрывало: воскрешая в памяти подробности этого интимного действа, я снова прихожу в острое возбуждение. В том номере было столько разных удобных и не очень поверхностей, что теперь жалею, что вырубилась. Нужно было брать от этой ночи по максимуму. Вряд ли она повторится…