Искушение

Деверо Джуд

– Вы немедленно расскажете мне о том, что вам известно о моей бабушке!

Но Темперанс не собиралась пугаться.

– Мне казалось, вы не любили ее. Разве не вы называли ее Великой Транжиркой?

Джеймс поднялся и взял свою рубаху.

– Я очень любил ее, несмотря на ее ошибки. Она всегда была очень добра ко мне. А теперь расскажите мне, что вам известно.

Темперанс ничего не хотела рассказывать и очень жалела, что не удержала язык за зубами. Но по лицу его она видела, что просто так он ее

не отпустит.

– Сядьте, – сказал он, кивая на стог сена.

Темперанс повиновалась, присела и молчала, пока он расшнуровывал шнурки ее ботинок.

– У вас, наверное, создалось впечатление, что в этом доме никогда не было счастья, – произнес он, стягивая с нее ботинок.

Темперанс вздохнула, соглашаясь. Азартные игры. Убийство. Месть. Да, дом не похож на обитель счастья.

– Я знаю, что деревенские любят поговорить о моей семье, а особенно Грейс. Вы хотите... – он кивнул на ее ногу в чулке.

Она не знала, что ответить, стесняясь приподнять перед ним юбку и распустить подвязки. Может, сказать ему, чтобы он отвернулся? Вдруг ей дико захотелось вытянуть ногу и...

Но Джеймс решил эту задачу, он отвернулся и ждал, пока она распускала оба чулка и скатывала их. Она засунула их в карманы. Когда с чулками было покончено, Джеймс встал на колени перед ней и взял в свои большие руки ее маленькую ножку.

– Я знаю, что вы наслышаны об игре, смертельной вражде, отравившей поколения, но...

– Мне никто не рассказывал о смертельной вражде, – с интересом произнесла она. – Хотелось сложить все кусочки головоломки в одно целое.

Джеймс сильнее сжал ее лодыжку и покачал головой.

– Могила моей бабушки не освящена, это не дает мне покоя. А вы знаете что-то о ее смерти! Что именно?

– Ее убил ваш дедушка! – ответила она, еле дыша и ожидая взрыва.

Но взрыва не произошло. Вместо этого Джеймс открыл бутылочку с растиранием и стал втирать жидкость ей в лодыжку.

– У старика был дикий нрав, – заметил он.

– А сколько женщин он выбросил в окно? – спросила Темперанс, пытаясь немного поднять ему настроение.

Джеймс взглянул на нее с кривой усмешкой.

– Немного. Итак, сейчас вы мне расскажете все, что вам известно, а также откуда у вас такая информация.

И Темперанс нарушила свое слово хранить тайну...

– Их поженили насильно, – сказал он, растирая ей лодыжку, – и они оба ненавидели друг друга.

– Как вы и ваша жена, – тихо вставила Темперанс.

– Да, – бесцветно ответил он. – Но их брак был браком без любви с самого начала, и им ничего не хотелось, лишь бы побольнее ударить друг друга. Он играл, а она тратила.

Темперанс взглянула на него с интересом.

– А где все, что она купила?

Джеймс хмыкнул.

– Только не говорите мне, что вы поверили в эту старинную легенду и где-то в

этом доме спрятаны сокровища Аладдина!

– Я думала... – обескураженно произнесла Темперанс.

Он вернулся к растиранию.

– Что вы думали? Что нам вместе стоит начать разбирать стены и искать? Неужели вы думаете, что этим не занимались мой дед и мой отец? И что мы с братом потратили не один день на поиски сокровищ?

– Но Грейс рассказала, что ее муж нашел счета за те вещи, которые купила ваша бабушка, серебряные вещи и даже золотые статуи работы Челлини!

Джеймс молчал, массируя ей лодыжку, и чем дольше он молчал, тем чаще билось ее сердце. Она обожала в детстве «Остров сокровищ».

– Какие счета? – тихо спросил Джеймс.

Темперанс глубоко вздохнула, пробуя успокоиться.

– Не знаю. Какая теперь разница, раз сокровищ нет? Но ведь ваша бабушка потратила все состояние, чтобы оно не досталось вашему деду, и не сказала перед смертью, куда спрятала...

Она не закончила свою мысль, потому что Джеймс схватил ее за плечи и поцеловал в губы. Ей хотелось, чтобы поцелуй длился бесконечно...

Но Джеймс слишком быстро оторвался от нее. Он был очень удивлен.

– Чем бы вы ни занимались в жизни, но уж точно не поцелуями!

У Темперанс сразу пропало все хорошее настроение, и она сбросила его руки.

– Это потому, что мне вовсе не хочется целоваться с вами!

– Неужели? – хитро спросил он, наклоняясь к ней, взял ее рукой за подбородок и заглянул в глаза. – Я вас обидел?

– Разумеется, нет! – ответила она с наигранной наглостью. – А вас вообще что-нибудь кроме секса интересует?

Он уставился на нее. Он явно не привык слышать от женщины такие слова.

– Я думаю о нем постоянно. У меня не клеится работа, если я одновременно не представляю, что бы я сделал в постели с женщиной. Я думаю о том, что...

Она понимала, что он дразнит ее, но их разговор зашел слишком далеко.

– А вы не забыли о счетах вашей бабушки? Эй!..

Джеймс схватил ее за руку и потащил в дом. Он, казалось, забыл о том, что она не обулась, и Темперанс, ступив на камни и что-то хлюпающее, ясно ощутила свои босые ступни. Хорошо, если бы под ее ногами оказался не конский навоз, думала она, пока он тащил ее в дом.

Темперанс укутала ноги юбкой и зевнула. Всю ночь она до раннего утра помогала Грейс делать шляпы. Весь день она провела в ожесточенных роликовых схватках, а сейчас, к вечеру, ей предстоит разбираться с домовыми книгами вместе с человеком, который заявил ей, что она не умеет целоваться.

– Ничего, – уже в семнадцатый раз повторил Джеймс.

Их окружали домовые книги, начиная с 1762 года.

– Окажись эти книги в Америке, их бы отправили в музей, – сказала Темперанс, снова зевая.