Искушение
Шрифт:
— Я постараюсь, дорогая, — ответствовал Гидеон.
Он наблюдал, как его мать и Гарриет выплывают из столовой. Когда дверь за ними закрылась, виконт снова сел.
В комнате повисла тишина. Хоукинс выступил вперед и наполнил бокалы Гидеона и графа портвейном. Затем дворецкий удалился.
Мужчины хранили молчание. Гидеон не пытался нарушить его. Впервые за долгое время они с отцом остались наедине. Если Хардкасл желает поговорить с ним, решил Сент-Джастин, то почему бы ему не начать первым?
— А она весьма своеобразная, — наконец
— Да, она необычна. Это одна из привлекательных черт Гарриет.
Вновь воцарилось молчание.
— Конечно, не совсем то, что я ожидал, — признался Хардкасл.
— После Дидре, имеете в виду? — Гидеон пригубил терпкий портвейн и принялся изучать изящную гравировку на серебряном подсвечнике, стоящем перед ним. — Я стал старше на шесть лет, сэр. И, несмотря на все свои промахи, я редко повторяю старые ошибки.
Хардкасл хмыкнул:
— Хотите сказать, что на этот раз у вас хватило порядочности поступить должным образом?
Рука Гидеона сжала бокал.
— Нет, сэр. Хочу сказать, что наконец-то встретил женщину, которой могу доверять.
И снова в столовой повисло молчание.
— Судя по всему, ваша жена полностью доверяет вам, — тихо проговорил Хардкасл.
— Да. И, признаться, это весьма приятное ощущение. Ведь мне целую вечность никто не доверял.
— Да, но, черт возьми, чего вы ждали после скандала с Дидре? — вспылил Хардкасл.
— Доверия.
Хардкасл хлопнул ладонью по столу с такой силой, что бокалы подпрыгнули.
— Девушка была беременной. Вы разорвали помолвку как раз перед тем, как она застрелилась. Она рассказала своему отцу, что вы изнасиловали ее, а потом бросили. Что мы должны были думать?
— Что, вероятно, она лгала.
— Но зачем ей лгать? Ради Бога, ведь она же собиралась покончить с собой. Ей нечего было терять.
— Не знаю, что заставило ее так поступить. Она была явно не в себе, когда пришла ко мне в последний раз. Она… — Гидеон умолк.
Объяснить, какой была Дидре в последний вечер, было невозможно. Сент-Джастин тогда сразу понял: в том, что она внезапно принялась соблазнять его, было что-то странное.
Несколько месяцев Дидре оставляла без ответа его робкие, чрезвычайно целомудренные поцелуи и вдруг неожиданно сама упала в его объятия. В ней чувствовалось какое-то исступленное отчаяние. Что-то говорило Гидеону: здесь замешан другой мужчина.
И когда он высказал ей свои подозрения, Дидре рассвирепела. Ее раскаленные слова до сих пор звучали в ушах Гидеона: «Да, здесь замешан другой. Я счастлива, слышите вы, Чудовище, я счастлива, что меня не коснулись ваши огромные уродливые лапы! Вряд ли я бы вынесла ваше прикосновение. Мне ненавистно ваше отвратительное лицо, нависшее надо мной. Неужели вы могли поверить, что я возжелала заняться с вами любовью? Неужели вы думали, что я мечтаю выйти за вас замуж? Принять ваше предложение заставил меня отец!»
Граф сделал изрядный глоток
— Если в истории был замешан другой мужчина, то почему она не созналась в этом? Оставила бы записку или что-нибудь в этом роде. Невыносимый вы человек. Вы представить себе не можете, как ваша бедная мать пыталась убедить себя, что девушку соблазнил кто-то другой. Но факты упрямо свидетельствовали об обратном.
— Наверное, нам лучше сменить тему, — предложил Гидеон.
— Черт вас подери, мой первый и единственный внук умер вместе с Дидре Раштон!
— Нет, черт возьми, это не ваш, а чей-то другой внук погиб вместе с Дидре! Это был не мой ребенок! — взорвался Гидеон.
— Ради Бога, Гидеон, поосторожнее с бокалом.
— В последний раз, — прорычал Сент-Джастин, — клянусь вам своей честью, — даже учитывая, что вы не считаете меня человеком чести, — я не соблазнял Дидре Раштон! Я никогда не дотрагивался до нее! Черт возьми, если хотите знать правду, она терпеть не могла моих прикосновений и ясно дала это понять!
Огромным усилием воли Гидеон поборол гнев. Очень осторожно поставил бокал на стол. Отец взглянул на него с беспокойством.
— Возможно, вы и правы, — проговорил Хардкасл, — нам лучше сменить тему.
— Да. — Гидеон перевел дух. — Прошу прощения за излишнюю театральность, сэр. Наверное, за эти годы я должен был понять всю бесполезность подобного поведения. Но в этом вы должны упрекать мою жену. Она твердо убеждена, что я слишком скрытен. — Виконт мрачно усмехнулся. — Но вы по себе можете судить, что происходит, когда я пытаюсь объясниться. Мне просто никто не верит.
— Никто, кроме вашей жены? — холодно осведомился Хардкасл.
— Она поверила в мою невиновность сразу, еще до того, как я потрудился все объяснить, — ответил Гидеон не без чувства глубокого удовлетворения. — Фактически, я никогда не рассказывал ей историю целиком. Но Гарриет посреди переполненного зала заявила свету, что, несомненно, отцом ребенка был не я, а другой мужчина.
— Не приходится удивляться, что вы женились на Гарриет, — сухо заметил граф.
— Не приходится… Какой же предмет вам хотелось со мной обсудить, сэр?
Хардкасл молча изучал своего сына.
— Наверное, следует поговорить о похитителях. Расскажите мне о негодяях, прятавших награбленное добро в пещерах.
Гидеону пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться к недавним событиям.
— В общем-то, здесь особенно не о чем рассказывать. Я устроил ловушку с помощью полицейского с Боу-стрит. Мы схватили тех, кто укрывал там ценности.
Как вам удалось напасть на их след?
Гидеон криво усмехнулся:
— Гарриет в поисках ископаемых обнаружила пещеру с тайником. Она вызвала меня в Аппер-Биддлтон и потребовала заняться расследованием как можно скорее, поскольку ей не терпелось продолжить работу в пещере. Если вы еще не догадались, могу сообщить, что в характере Гарриет есть деспотичная черта.