Искусство Раздевания
Шрифт:
Официант принес нашу сырную тарелку: «Бри де Микс» с легким привкусом свежей травы и орехов, «Гауда» из козьего молока, «пикантный и легкий», «Блю де Авержне», «освежающий и острый». Я попробовала «Блю». Восхитительный вкус! Я взяла еще кусочек и намазала на хлеб. Очень вкусно! Глоток вина. Для каберне слишком сладко. О, да! Так можно жить. Я была счастлива.
— Ты выглядишь как-то иначе.
Я намазала на хлеб «Бри»:
— В самом деле?
— Ты что-то сделала с лицом?
— Да просто слегка подкрасилась утром. Совсем забросила это дело, как началась школа…
—
Я ожидала комплимента. Его не последовало.
— Ну, ладно, — продолжил он, откусывая «Бри». — В общем, с Тарой становится все сложнее.
— В самом деле? — потянулась я за ломтиком «Гауды».
— Я работаю на ее отца, и все такое… Похоже, она втрескалась в меня сильнее, чем я в нее. Не знаю, что теперь с этим делать.
У меня в голове мелькнула предупредительная вспышка. Я что для него, приятель с жилеткой, чтобы обсуждать его любовные дела? Или он признавался в своих проблемах, потому что я ему нравлюсь? А секс-то у них был? А со мной он хотел заняться сексом?
— Какой твой любимый сыр? — спросила я.
— Не знаю. Каждый хорош по-своему.
К тому моменту, когда мы допили вино, съели весь сыр и даже подобрали крошки в хлебной корзинке, голова у меня начала кружиться.
— Давай я провожу тебя домой, — предложил Том.
Мы побрели по Бедфорд-стрит в старой, очень красивой части города. Здесь стояли темные кирпичные дома, спрятавшиеся за жалюзи окна украшали нарядные ящички с цветами. Чем-то это мне напоминало кукольный город. Интересно, каково жить в одном из таких домов? Могла быть жизнь такой простой и удобной, как казалось отсюда? Хотелось бы так думать. Представить себя в старинном экипаже на этой улице сто лет назад, ветреным вечером, в свете газовых фонарей.
Впервые я обрадовалась, что поезд переполнен и нам пришлось втиснуться на сиденье, прижавшись друг к другу. Мы даже не пытались поддержать разговор, просто сидели, покачиваясь в такт каждый раз, когда поезд ускорял или замедлял ход. Я наслаждалась нашей вынужденной близостью, не замечая толпы вокруг нас. Мне так хотелось, чтобы Том обнял меня, а я бы положила голову ему на плечо, но он этого не сделал, и потому хотелось еще сильнее.
Когда мы отъезжали от «Пенн-стейшн», мое легкое опьянение медленно сошло на нет при мысли, что Коко, скорее всего, уже дома. А это значило, что я не разрешу ему подняться. Я не могу рисковать, особенно в такой пограничной ситуации. Как бы мне ни хотелось, чтобы он поднялся, этому не суждено сегодня произойти, так что ему не надо выходить со мной, и мне следует срочно сообщить об этом, пока мы не доехали до Таймс-сквер.
— Знаешь, ты не выходи.
— Но я хочу проводить тебя до дома.
— Не стоит беспокоиться. Ты на этом поезде как раз доедешь до места.
— Я вовсе не спешу домой. Честно говоря, делать там нечего, скучновато. Я подумал, может, ты пригласишь меня зайти, покажешь, где живешь.
— Ну, видишь ли, в общем… — Черт, что же сказать? — Ты знаешь, у меня такой бардак. И потом, я хотела позаниматься сегодня. Ну и в общем, я устала.
— Ну ладно, — пожал он плечами, — нет проблем.
Поезд подъезжал к станции «Сорок вторая
— Ну ладно, спокойной ночи…
— Спокойной ночи… — Я растерялась, на ходу соображая, что, может, это был подходящий случай самой напроситься к нему в гости.
— Поспеши, а то проедешь свою остановку.
Я вскочила, рванулась к двери, поднырнула под чью-то руку, по дороге наступила паре пассажиров на ноги и, едва успев крикнуть «спасибо за вино», выскочила на неопрятную платформу. Толпа людей устремилась мне навстречу. Я прорывалась сквозь поток к грязным цементным ступенькам. Поднялась в город на перекрестке Сорок второй и Седьмой авеню. Он считается одним из самых оживленных в мире, разве что где-нибудь в Бангкоке есть более суматошное место. Я пробивалась сквозь хаос движущихся машин, автобусов, такси, сирен, уличных торговцев, туристов, приезжих, чувствуя свою полную чужеродность. Это был очень сильный контраст по сравнению с тем чувством тихой близости, которое я только что испытала в подземном тоннеле с Томом. Здесь, наверху, люди выстраивались в очередь за билетами на бессмысленные пьесы, искали стрип-клубы и пип-шоу с убогими представлениями, заполняли рестораны и бары, прожигая свои короткие, жалкие жизни.
Что за мир?
Глава тридцать вторая
Коко, Ральф и я стояли перед двустворчатыми высокими белыми дверями в городском доме Кингсли, расположенном в районе «Виллидж». Ральф поднял и опустил латунную ручку в форме руки.
Кингсли в коричневых вельветовых брюках и белой рубашке, открыл дверь:
— Добро пожаловать!
— Что за чудесный дом! — не удержалась Коко, когда мы вошли в элегантный холл, отделанный деревянными панелями и устланный восточными коврами.
— Вам нравится? Я доверяю только мнению друзей.
— Вам повезло.
— Хорошо, что вам удалось выбраться. Рад вас видеть.
Коко не совсем соответствовала обстановке, но выглядела шикарно — в блестящем топике, черных кожаных брюках и золотистых босоножках на высоченных каблуках. Хотя я и сопротивлялась ей все утро, сейчас я была благодарна за совет надеть белые пумовские кроссовки, модные белые джинсы, приспущенные на бедрах, и сиреневый вязаный свитер, купленный в «X-Энд». Хорошо, что в холле было прохладно и не пришлось объясняться, почему я не снимаю свитер.
— Ральф, Джинджер, непривычно видеть вас без униформы, — заметил Кингсли.
Мне показалось или в его взгляде мелькнуло одобрение, когда он смотрел на меня?
Он проводил нас в гостиную, откуда послышался голос Найджела Ситвелла:
— Проходите, не стесняйтесь.
Он говорил с заметным британским акцентом. Лысый, усатый, двести фунтов лишнего веса, Ситвелл сидел в огромном мягком кресле, доминируя в пространстве комнаты.
— Неужели вы добрались без проблем, даже не заблудились? Я так вечно путаюсь в «Вил-лидж». Мой водитель болтал по мобильному на каком-то креольском наречии, абсолютно не обращая внимания, куда рулит, а в машине было всего пять дюймов для ног! С моей-то подагрой, представляете, как я намучился? Пришлось всю дорогу держать ступни под углом.