Искусство Раздевания
Шрифт:
— Черт! — Я вся была в апельсиновом соке, а под ногами у меня образовалась оранжевая лужа. Кувшин был пластиковым и не разбился. — Я такая растяпа!
— Не волнуйся. Оранжевый тебе к лицу. Точнее, к ногам.
— Очень смешно.
— Хочешь, я дам тебе свои штаны, и ты переоденешься.
— Они, наверное, будут мне малы.
— Да брось, ты. Сейчас принесу.
Я проследовала за ним в комнату. Мне не хотелось узнать, что бедра у меня шире, чем у него.
—
— Конечно.
Спальня была очень уютной. Она располагалась в дальней части квартиры, и выходила окнами в сад. Очень уютное гнездышко для двоих влюбленных, а кровать действительно королевских размеров.
Том выдал мне чистое полотенце и пообещал, что приглядит за печеньем.
Я вошла в его ванную, чуть поколебалась перед тем, как закрыть дверь (а вдруг он захочет войти?), разделась и залезла под душ. Кафель в ванной был как новенький, а краны так и сияли.
Нашлось и небольшое окошко, через которое можно было увидеть часть улицы и наблюдать за жизнью снаружи, не вылезая из-под теплых струй. Забавно было шпионить за людьми, когда моешься в душе. Правда, это вам не Манхэттен, и объектов для шпионажа не нашлось. Казалось, что на планете все вымерли. Я воспользовалась его вишневым шампунем и выстраивала в голове различные сценарии этого вечера, когда он крикнул мне из кухни.
— Печенье готово. Сейчас я его выну!
— Давай.
Вытираясь, я представила, с каким наслаждением буду поедать десерт, запивая его холодным молоком из высокого стакана. После горячего душа меня начала мучить жажда. Я натянула его синие джинсы, но они оказались слишком узкими. Конечно, если втянуть живот, то можно было их даже застегнуть. Только вот ходить так не очень удобно. К тому же, ткань грубо касалась распаренной кожи. Я ненавидела одеваться до тех пор, пока полностью не высохну. Поэтому сняла джинсы и завернулась в плотное белое полотенце, которое и должно было скрыть мою наготу. Разглядеть что-нибудь было невозможно, так что ничего страшного, если я предстану перед ним в одном полотенце. И вот я стояла в дверях на кухню, голая и замотанная в полотенце.
Я видела его спину — он перекладывал печенье с противня на тарелку. Наверное, он услышал как я вошла, и сказал:
— Пахнет вкусно. Надеюсь, оно готово.
— Сложнее всего довести до готовности те, что лежат в самой середине, и не спалить при этом крайние.
— Да уж… — Повернулся он с тарелкой печенья в руках и замолчал, увидев меня голой. То есть почти голой, не считая полотенца.
— Джинсы не подошли. Может, у тебя есть пижама?
— Ага.
Он
— Наверное, подойдет.
— Спасибо.
По идее, он должен был сейчас выйти из комнаты. Но вместо этого еще раз окинул меня взглядом — а ведь я была в одном полотенце — подошел ко мне, обвил руками и обнял.
— От тебя вкусно пахнет, — сказал он, зарываясь лицом в копну моих мокрых волос. Мне захотелось ответить на его объятие, но мои руки были заняты — я держала полотенце.
— Это твой шампунь, — объяснила я.
А вообще, если я обниму его, полотенце никуда не денется. Ведь он прижал меня к себе, и наши соприкасающиеся тела не дадут ему упасть. И вот я тоже обняла его. А полотенце осталось на своем месте. Сейчас он смотрел мне прямо в глаза. Я замерла в нерешительности, но все же решилась спросить:
— Том?
— Да?
— Ты выключил духовку?
— Да.
— Мы же не хотим устроить пожар.
— Нет, — сказал он. — Не хотим.
И тут он поцеловал меня в губы. Я почувствовала, как полотенце начинает потихоньку сползать. Какая-то частичка меня хотела, чтобы оно упало на пол, и я могла прижаться своей грудью к его футболке, и чтобы его грубые джинсы касались моих обнаженных ног. Но белая тряпка по-прежнему держалась между нами. Когда я отступила назад, мои руки сами собой потянулись к нему. Вдруг он подумает, что я слишком толстая? Или что на мне слишком много волос? Что я слишком высокая? Или слишком застенчивая? Неужели мне все так же требовалось одобрение? Почему я так и не научилась ничему у своей матери? Была ли я до сих пор самой плохой ученицей в группе?
Я позволила полотенцу упасть на пол.
Коко бы этот жест явно не понравился. Никаких медленных и грациозных движений. Но она никогда не говорила на своих занятиях одну простую вещь: все эти кривляния ни к чему, если вы с тем, кто уже находится под действием ваших чар.
Том восхищенно смотрел на меня. Он уселся на край кровати и снял туфли.
— Ты такая красивая!
При всем моем стремлении избавиться от желания получать чье-то одобрение, комплимент пришелся мне по душе.
Он снял свою футболку и отбросил ее в сторону.
— Ты тоже ничего.
Он расстегнул джинсы и позволил им упасть на пол.
В этот момент я не представляла, как сложится моя будущая жизнь. Но одно я знала точно — Десерт мы сегодня есть не будем.