Испанка
Шрифт:
— Маркиз де Шамери, — сказала она, — передал состояние своему сыну Гектору, т. е. моему брату, который, согласно завещанию шевалье де Шамери, сделал своим единственным наследником своего кузена, графа де Шамери. Но в духовной шевалье де Шамери была еще следующая приписка:
«В случае, если младшая линия Шамери пресечется в мужском колене, я требую, чтобы состояние мое перешло к дальним родственникам моим, Шамери де Шамеруа».
— Где же это завещание? — спросил Росиньоль.
— У
— Но я все-таки не могу понять, что вы намерены делать.
— У последнего маркиза де Шамери был сын десяти лет, который пропал без вести или, вернее, умер.
— Но о его смерти нет никаких доказательств.
— Этих-то доказательств мне и нужно. Ваша всесторонняя деятельность, надеюсь, не исключает из своей программы подделку актов о смерти?
— Пожалуй, что и так, — отвечал с достоинством Росиньоль.
— Кроме того, — продолжала Андрэ, — остался еще один Шамери де Шамеруа, но не далее как через две недели он будем моим мужем.
— Теперь понимаю, — проговорил он после короткого размышления, — дело ясное, что если доказано будет перед судом, что сын маркизы де Шамери умер…
— За это вы получите двести тысяч франков. Итак, я жду вас через неделю с свидетельством о смерти.
— Вы получите его, — отвечал самоуверенно Росиньоль.
Он взял у Андрэ в задаток десять тысяч и, удаляясь, проговорил:
— Через неделю вы услышите обо мне.
Лишь только Росиньоль вышел, в спальню вошел грум.
— Барон ждет уже давно; прикажете принять?
— Проси.
Через несколько секунд вошел красивый мужчина лет шестидесяти, одетый просто, но со вкусом.
— Здравствуйте, — сказал он, целуя руку молодой женщины, — как вы себя сегодня чувствуете?
— Как женщина, которая видела весьма странный сон. Сядьте, если хотите, я расскажу вам его.
Пожилой мужчина, вошедший так фамильярно в спальню молодой женщины, называвшей себя де Шамери, был некто барон Б.
— Что же приснилось вам? — спросил он, сев у изголовья Андрэ.
— Что я выхожу замуж.
Барон разразился хохотом.
— Вы смеетесь, следовательно, по вашему мнению, я женщина, неспособная соблазниться замужеством?
— Вы — пожалуй, но женихи…
— Женихи всегда найдутся у привлекательной женщины.
— А вы привлекательны?
— Имея девятнадцать тысяч ливров дохода — да.
— Действительно, моя милая, сон ваш самый вздорный; советую вам не выходить замуж, а довольствоваться моими поклонениями.
— Любезный барон, — проговорила Андрэ, — я выхожу замуж не во сне, а в действительности.
— Вы говорите серьезно?
— Очень серьезно.
— Когда же?
— Через две недели, а может быть, и раньше.
— Кто же этот счастливец?
— Красивый мужчина двадцати восьми лет с титулом барона.
— Промотавшийся?
— Да.
— Прощайте, — сказал
— Кстати, — сказала Андрэ, — вы знаете, что в глазах света вы всегда были кузеном моей матери?
— Я останусь им и теперь, но я сегодня вечером уезжаю на весьма продолжительное время и поэтому не буду иметь счастья присутствовать при вашем бракосочетании.
И барон ушел.
— Наконец-то, — прошептала Андрэ.
Она оделась в утренний туалет, велела заложить купе и поехала одна, около одиннадцати часов, в улицу Сен-Лазар.
Андрэ де Шамери вошла без доклада к госпоже Сент-Альфонс, той самой красивой брюнетке, с которой был дружен граф Артов.
Андрэ отправилась к ней прямо в спальню.
— Здравствуй, милая, — сказала она, бросая на диван муфту и перчатки, — как поживаешь?
Они пожали друг другу руки.
— Я сейчас сбыла с рук барона, — сказала Андрэ.
— Это немного рискованно, хотя не опасно.
— Я ему сказала о замужестве и сказала, что нареченный мой хорош собой.
— Ты не ошиблась: он действительно прехорошенький.
— И ты уверена, что он согласится?
— Утопающий хватается за соломинку, а бедный Шамеруа положительно погибает от долгов… Но, кстати, что ты сделаешь с Ролланом?
— О! С этим я легко развяжусь.
— Я, право, не понимаю, как ты можешь предпочесть ему…
— Три месяца тому назад я действительно хотела согласиться на его предложение, но в тот день, как ты открыла мне де Шамеруа, сообщив мне, что он на пути к аресту за ничтожные должишки, — в тот день я поклялась, что он будет моим мужем.
— Странная фантазия!
— У меня есть свои планы, — проговорила спокойно Андрэ.
В прихожей раздался звонок.
— Скорей, — сказала Сент-Альфонс, — это он; возьми свою муфту и перчатки и иди туда.
Андрэ проскользнула в уборную, затворила за собой дверь и села около нее в кресле.
Спустя минуту вошел барон де Шамеруа. Это был красивый мужчина высокого роста, лет около тридцати.
— Здравствуй, Эдгар, — проговорила Сент-Альфонс, лукаво улыбаясь.
— Здравствуй, Анаиса, — отвечал он. — Как здоровье?
— Благодарю. Сядь около меня. Мне нужно с тобой поговорить об очень серьезном деле.
— Записка твоя меня сильно удивила… я тебе нужен?
— Да. Слушай, Эдгар, на тебя подан к взысканию вексель в десять тысяч франков, и сегодня или завтра тебя посадят в тюрьму.
— Правда, — прошептал барон со вздохом.
— В несколько лет ты промотал пятьсот тысяч франков и вчера проиграл последний луидор и, кроме того, проиграл на слово тысячу франков.
Молодой человек вздрогнул.
— Я знаю тебя, — продолжала Анаиса, — если ты не заплатишь их сегодня, ты пустишь себе пулю в лоб.