Испанская роза
Шрифт:
— Ты любишь его! — закричала Мария, не веря что эта умудренная опытом, практичная женщина могла так стремительно влюбиться.
— Да! Очень! — Пилар смущенно улыбнулась. — И не спрашивай меня, как это случилось, потому что ; сама ничего не понимаю. Я даже не представляла, что в моем возрасте вообще можно влюбиться, да еще в морского разбойника. Но это правда! Я его безумно люблю, Мария! — Щеки ее покрыл румянец. — Вчера ночью он сделал мне предложение и… — Засмущавшись, она на мгновение замолчала. — В общем, я согласилась.
При этих словах Мария с завистью посмотрела на подругу, но, не желая
— Я так рада за тебя! Когда вы собираетесь обвенчаться и где будете жить? На Ямайке? И он будет продолжать… — она запнулась, не решаясь назвать то, чем занимались Зевс и Габриэль.
— Нет-нет, — сказала Пилар, обнимая Марию за плечи, — он обещал бросить все это и начать нормальную жизнь. У него на Ямайке есть кусок земли, и, поддавшись уговорам Габриэля, он хочет стать почтенным плантатором. Зевс говорит, что если он собирается стать женатым человеком и к тому же отцом семейства, то самое время бросить пиратскую жизнь.
— Отцом семейства? Ты что, беременна? Но за такое короткое время невозможно определить…
Обрадовавшись, что можно поговорить о чем-то что отвлечет ее от мрачных мыслей, Пилар быстро заговорила:
— По мнению Зевса, это все вопрос времени. С Мария! Я никогда не чувствовала себя такой счастливой! И никогда так не боялась. Если с ним что-нибудь случится, я этого не перенесу.
— С ними ничего не должно случиться, — тихо произнесла Мария, уткнувшись в плечо Пилар. — От должны остаться живы! Должны!
Она думала рассказать дуэнье с своем плане, но заранее зная, что та начнет ее отоваривать, решила все сохранить в тайне. Если ей хочется осуществить задуманное, то медлить нельзя, а Пилар все говорил, и говорила о Зевсе. Мария улыбнулась: темнокожий гигант вряд ли узнал бы себя в лих восторженны рассказах. Неожиданно Пилар сказала.
— Ты не возражаешь, если я оставлю тебя? Я чувствую — страхи за его жизнь доведут меня до слез и чтобы отвлечься от грустных мыслей, займусь-ка я домашними делами. — И, поцеловав свою воспитанницу в щеку, дуэнья удалилась.
Если бы мысли Пилар не были заняты одним толь ко Зевсом, столь быстрое согласие Марии насторожило бы ее. Но думы ее были о другом.
Как только Пилар ушла, Мария приступила к осуществлению своего дерзкого плана. Она решила одеться мальчиком, юнгой с пиратского корабля. Возможно, по здравом размышлении, она сама бы испугалась того, что собиралась предпринять, но времени на раздумья не было, напротив, страх и чувство вины подгоняли ее.
Она надела найденные в одном из сундуков поношенные штаны и рубаху, туго обмотала грудь под рубахой плотной тканью, подвязалась куском желтого шелка и критически посмотрела на себя в зеркало. Никто бы не мог догадаться о ее принадлежности к женскому полу, если бы не волосы; их Мария заколола большим костяным гребнем и спрятала под старой соломенной шляпой, которую случайно нашла на кухне, там же она раздобыла и небольшого размера потрепанные сапоги, принадлежавшие, видимо, кому-то из слуг. Все, что она надела, было ей непомерно велико, но это ее нисколько не волновало: она уже давно заметила, что члены братства не страдали излишней щепетильностью в выборе одежды. Измазав лицо сажей, она схватила со стола пустое ведро и тихонько выскользнула
С сильно бьющимся сердцем Мария заспешила с холма вниз, с трудом веря в свою удачу. Отойдя подальше от дома, она бросила ведро и бегом припустилась к городским воротам.
Найти тропу, которую совсем недавно проложили в джунглях две сотни ног, было несложно, поэтому очень скоро Мария уже шла по ней и, чтобы не сбиться с пути, внимательно вглядывалась в оставленные пиратами следы. Она не хотела думать о том, что будет, когда она их нагонит. “Вот когда найду, тогда и решу”, — легкомысленно думала она.
Чем дальше уходила Мария в джунгли, тем плотнее смыкались над ней зеленые заросли. Кричали загадочные большие птицы, на вершинах деревьев о чем-то “переговаривались” обезьяны, сотни маленьких длиннохвостых попугайчиков перелетали с ветки на ветку. Остановившись, чтобы перевести дух, она осмотрелась. Джунгли полны опасностей: хищники, гигантские питоны, ядовитые змеи. И словно подтверждая ее мысли, то, что она приняла за гибкую лиану, неожиданно соскользнуло вниз. Издав дикий крик, Мария отскочила в сторону и, не помня себя от страха, бросилась в гущу леса.
Как долго она бежала, Мария не помнила, но, остановившись, поразилась странной для джунглей тишине — не было слышно ни звука. С удвоенной осторожностью Мария двинулась вперед, вглядываясь в очертания притихшего леса и стараясь угадать, что же заставило умолкнуть его обычно шумных обитателей. Она настолько увлеклась, что не заметила полусгнившего ствола под ногами, споткнулась и с шумом полетела вперед, упав на лежащего в засаде корсара. Послышалось приглушенное ругательство, и крепкие руки втащили Марию под сень огромного куста.
— Ради Бога, парень! Потише! Ты хочешь указать этим папским собакам, где мы их поджидаем? — прорычал пират.
Мария с перепугу только затрясла головой, не в состоянии вымолвить ни слова и благодаря судьбу за то, что хоть на этот раз шляпа не слетела с ее головы. Пират молча рассматривал ее своим единственным глазом, на другом красовалась черная повязка; его голова была обмотана большим желто-зеленым платком, из-под которого торчали пряди грязных волос, в ухе висела большая золотая серьга; длинные черные усы завершали этот живописный портрет. Таких длинных усов Мария еще никогда не видела.
— Держись старины Дженкинса, парень, и он постарается уберечь тебя от неприятностей, — сказал одноглазый. — Где твое оружие?
От страха Марий не могла вымолвить ни слова, но Дженкинс истолковал ее молчание по-своему и, выругавшись, достал из-за пояса длинный кинжал и сунул его Марии в руку.
Переведя дух, девушка огляделась вокруг. Сначала она не увидела ничего, кроме кустов и деревьев, но, приглядевшись, вскоре различила среди буйной растительности лежащих в засаде пиратов. Подняв голову, она поразилась тому, сколько людей сидело еще и на деревьях; стволы их аркебуз были направлены в одну точку, но за ветвями кустарника Мария не могла различить куда именно. Она раздвинула ветви и… затаила дыхание.