Испанский жених
Шрифт:
– Еще! Еще! А то дон Карлос позовет стражников с розгами. Они заставят тебя выполнять приказы!
Сапожник взял другую порцию, и снова закашлялся, и снова его вырвало. Его лицо побледнело – стало бледнее, чем у Карлоса. Искаженное гримасой отчаяния, оно сейчас было даже безобразней, чем у принца. Вот чего добивался Карлос. Он наслаждался его унижением и хотел продолжить эту восхитительную забаву.
На блюде еще оставалось несколько кусочков кожи, но уже было ясно, что сапожник не сможет осилить их. Он давился, хватался руками за горло
Они молчали, ошеломленные и оцепеневшие. Карлос взбеленился.
– Смейтесь! Смейтесь! – завопил он. – Эй вы, повара, не стойте без дела! Если вам жалко этого предателя, можете разделить его изысканную трапезу! Он ведь так гордился своей работой! Ха-ха-ха!
Карлос хохотал до тех пор, пока на глазах не выступили слезы, а изо рта не потекла пена, капавшая с подбородка на черный бархатный камзол. Поэтому он не сразу увидел отцовского посыльного, который быстрыми шагами вошел в кухню.
– Ваше Высочество, – сказал посыльный. – По распоряжению Его Королевского Высочества принца Филиппа я прошу вас немедленно подняться в его покои.
Карлос перестал смеяться и гневно посмотрел на вошедшего. Затем с угрозой произнес:
– Ты осмеливаешься приказывать дону Карлосу?.. Верно, хочешь отведать этого блюда, дерзкий глупец?..
– Я не приказываю Вашему Высочеству, а лишь исполняю распоряжение Его Королевского Высочества принца Филиппа.
– Дон Карлос не будет ему подчиняться. Дон Карлос…
В эту минуту сапожник потерял сознание и упал на пол. Слуги и повара не шелохнулись. Они молча наблюдали за стычкой между разбуянившимся принцем и посыльным Филиппа.
– Ваше Высочество, – спокойно сказал тот, – прошу вас, следуйте за мной. За дверью ждут телохранители вашего отца. Они проводят вас в его апартаменты.
Карлос заколебался. Видимо, кто-то донес о происшествии его отцу, и тот прислал за ним стражу.
Пока он стоял в нерешительности, в кухню вошел лекарь Филиппа. Не обращая внимания на юного принца, он склонился над человеком, лежавшим на полу.
Карлос понял, что проиграл. Он был всего лишь мальчиком, а против него ополчилась вся Испания.
Ему пришлось подчиниться и пойти за посыльным, открывшим перед ним дверь. Перенесенный позор оглушил его. Поднимаясь по лестнице, он даже не слышал шагов стражи, следовавшей за ним.
Дон Карлос ненавидит своего отца, думал он. Когда-нибудь дон Карлос убьет его.
Филипп решил, что с браком больше затягивать нельзя: Испании нужен наследник, способный заменить этого юного монстра по имени дон Карлос. Он уже приготовился написать Раю Гомесу и приказать ему ускорить переговоры, как вдруг пришла почта от императора.
Карл явно пребывал в хорошем настроении.
«Сын мой, – писал он, – не торопись заключать брачный договор с правящим домом Португалии. Что-то происходит
Вот уже несколько лет, как король Эдвард почти не встает с постели. Как мне недавно сообщили, он умирает – поговаривают, что от отравления. К тому времени, когда ты получишь это письмо, Эдварда Шестого Английского уже не будет в живых. Разумеется, герцог Нортумберландский постарается посадить на трон леди Джейн Грей. Но мои доверенные люди в Англии считают, что он ничего не добьется. Англичане не захотят видеть леди Джейн своей королевой – это очень решительный народ, привыкший самостоятельно выбирать себе правителей. Сейчас они стоят на стороне нашей родственницы Марии Тюдор, и я не сомневаюсь, что именно ей в скором будущем будет принадлежать английская корона.
Дорогой сын, ты и сам, конечно, понимаешь, что, если Англия и Испания заключат прочный союз, то нам уже не нужно будет опасаться французов. Испания – при всех ее недавних потерях – тогда станет самым могущественным государством Европы.
Понимаешь, к чему я клоню? Мария Тюдор еще не замужем, а ты, Филипп, все еще вдовец. Следовательно, существуют все необходимые условия для вашего брака, который не только возродит былую силу Испании, но и вернет Англию в лоно святой церкви.
Не сомневаюсь, Мария будет тебе превосходной супругой. Она всего лишь на одиннадцать лет старше тебя и приходится тебе родственницей по линии Изабеллы Католической, твоей прабабки. Она убежденная католичка. Сын мой, тебе двадцать шесть лет, ты в достаточной мере умудрен жизненным опытом. Я не навязываю тебе этот брак, поскольку знаю – ты и сам все обдумаешь и примешь единственно правильное решение, от которого зависит судьба Испании».
Филипп отложил письмо в сторону.
Мария Тюдор! Тридцатисемилетняя женщина, племянница помешанной королевы Хуаны, все еще влачившей жалкое существование в замке Алькасар-де-Сан-Хуан.
Нет. Кто угодно, только не Мария Тюдор!
Ему придется поехать в Англию – на этот туманный, неуютный остров, которого он никогда в жизни не видел и о котором так много слышал. Он будет вынужден проводить очень много времени с его варварским народом, разговаривавшем на незнакомом ему языке.
Филипп снова взял в руки письмо и принялся перечитывать его. «… не навязываю тебе этот брак… ты и сам… примешь единственно правильное решение, от которого зависит судьба Испании».