Испанский жених
Шрифт:
– Говорите, Карлос вас слушает!
– Весь этот мир безумен, Карлос. И только мы с тобой – нормальные люди.
Он внимательно посмотрел ей в лицо, но она вдруг закрыла глаза. По щекам потекли слезы. Карлос подумал, что они похожи на два родника, пробивающихся сквозь серую, иссохшую землю.
В комнате наступила тишина. Одна из свечей вспыхнула напоследок и погасла. Он положил голову на ее колени, не замечая зловонного запаха ее одежды и тела. Его голова кружилась от мысли, что он и она оказались единственными нормальными людьми в этом безумном мире.
– Прабабушка, я здесь, – прошептал
Хуана не ответила. Их продолжительный разговор отнял у нее слишком много сил. Она заснула.
Он еще долго сидел рядом. Уходить ему не хотелось – слишком многое им нужно было сказать друг другу. Так он и сам заснул, не вынимая рук из ее сморщенных рук.
Под утро в комнату заглянули стражники. Они хотели проверить, все ли в порядке с королевой.
Хуана открыла глаза и увидела мальчика, спящего возле ее ног. Тогда она сказала с достоинством, какого уже давно никто не слышал в ее голосе:
– Меня навестил дон Карлос. Мы слишком долго разговаривали, и он устал. Отнесите мальчика в спальню. Смотрите, не разбудите, ведь он еще совсем ребенок.
Стражники, уже давно ничему не удивлявшиеся, почтительно поклонились. Один из них осторожно взял мальчика на руки и направился к выходу из комнаты.
На следующий день кавалькада продолжила путь к побережью.
Карлос больше, чем когда-либо, ненавидел отца. Ему хотелось остаться со своей прабабкой в Алькасаре, а не ехать рядом с отцом по этой пыльной дороге. Тем не менее он вел себя спокойней, чем обычно, и ничем не выдавал своих желаний. Он знал, что Филипп едет к дикарям, и надеялся, что они – или морское путешествие, об опасности которого ему столько рассказывали – навсегда избавят его от отца.
Они остановились на несколько дней в Сантьяго де Компостелла, чтобы Филипп мог посетить гробницу Святого Иакова, самого почитаемого святого Испании. В этом городе всегда было много пилигримов, но по случаю королевского визита их число удвоилось.
Здесь они встретили английских послов, возглавляемых герцогом Бедфордом.
Когда Филипп принял их, придворные удивились внезапно произошедшей в нем перемене. Принц как будто сбросил маску, которую носил все эти годы. Он улыбался англичанам, дружелюбно похлопывал их по плечу. Придворные изумлялись и в то же время ревновали.
– Смотрите, как непринужденно он обращается с этими англичанами! – говорили они друг другу. – Почему же он с нами никогда не был так весел и словоохотлив?
Пожалуй, только Рай понимал истинное положение дел. Оставаясь с Филиппом наедине, он поздравлял его с хорошо сыгранной ролью.
Когда Филипп раздал всем англичанам дорогие подарки, кавалькада снова тронулась в путь. До Коруньи оставалось всего тридцать миль.
На побережье их ждало незабываемое зрелище. В заливе стояла целая армада военных кораблей, которым предстояло сопровождать Филиппа и защищать его в случае встречи с французским флотом. Такая встреча была вполне вероятной, поскольку король Франции уже не раз пытался воспрепятствовать поездке Филиппа в Англию, на трон которой он хотел посадить свою невестку, шотландскую королеву Марию Стюарт.
При виде кораблей никто не обрадовался больше, чем Карлос. Разглядывая их черные корпуса и разноцветные вымпелы,
Прямо по курсу вырастали очертания Саутгемптона.
Филипп стоял на палубе и смотрел на землю, которую должен был завоевать без единого выстрела, всего лишь вступив в брак с ее королевой, подарив ей сына и изменив свой характер в угоду ее жителям.
Рядом с ним стояли самые знатные испанские придворные, сопровождавшие его в этой миссии, – проницательный и спокойный, всегда готовый придти на помощь Рай Гомес, прославленный воин и опытный дипломат герцог Альба, элегантный граф Ферийский, Эгмонт и другие.
Наконец к борту пристала лодка. В ней были королевский адмирал лорд Ховард, лорды Шрусбери, Эрандель и Дерби. С ними на палубу поднялся и сэр Джон Уильямс.
Филипп был одет в парчу и бархат. На груди висела массивная золотая цепь, а камзол украшали разноцветные драгоценные камни. Он держался раскованно, но величаво. В своем роскошном наряде он казался друзьям совсем другим человеком – не тем, к которому они привыкли за столько лет службы испанскому правящему дому.
Обратившись к англичанам на латыни, он извинился за незнание их языка. Его манеры были так утонченны и обходительны, что придворные королевы Марии не могли скрыть удовольствия от встречи с их гостем.
И вот к кораблю пристала барка, от носа до кормы убранная золотистым атласом и управляемая командой в бело-зеленой форме, расцветке королевского дома Тюдоров. Она доставила Филиппа на английский берег, где граф Эрандель попросил его принять участие в небольшой церемонии, устроенной по приказу королевы. Прочитав ее послание, он преподнес Филиппу орден Подвязки.
Затем все направились в большой особняк, приготовленный для испанского принца и его свиты. И вновь Филипп приятно удивил лордов, выразив желание выпить пива за здоровье английской королевы.
Он выпил его так, будто это был не горький, непривычный на вкус напиток, а настоящее испанское вино, – причмокнул губами и сказал, что еще никогда не пробовал такого божественного нектара.
Англичане были в замешательстве. Им-то говорили, что к королеве приедет какой-то угрюмый напыщенный принц, – а разве таким оказался жених великой Марии Тюдор? Очевидно, их хотели ввести в заблуждение. Нет, с этим добрым малым вполне можно иметь дело, решили англичане.
Лишь оставшись наедине с Раем Гомесом, Филипп позволил себе расслабиться. На его лице снова появилось замкнутое выражение – может быть, даже более мрачное, чем обычно.
– Ваше Высочество, – сказал Рай, – ваш отец будет гордиться вами. Сегодня вы предстали перед этими варварами человеком, которого они полюбят. Вы были, как один из них, Ваше Высочество. Я считаю, эта роль удалась вам на славу.
Филипп задумчиво посмотрел в окно.
– Знаешь, Рай, – вздохнул он, – иногда я и сам не могу понять, к какому сорту людей отношусь. Ведь я благоразумен и рассудителен, не так ли? И все-таки, возможно, во мне есть что-то от варвара, каким я сегодня показался им. Но настоящее испытание еще впереди. О, счастливчик Рай! Скоро ты сполна насладишься красотой твоей Анны!