Исполнитель
Шрифт:
Время будто растянулось, движения противника стали тягучими, как смола. Рыцарь успел погрузить клинок в брюхо головореза дюймов на шесть, и ещё покатиться по земле, уйдя тем от свистящего страшного удара. По инерции разбойник мотнулся вперёд и упал, насаживаясь на оставленную в животе шпагу, как медведь на рогатину охотника. Глухо мыча, он попытался встать, потянул из себя неудобную сталь, мягко повалился набок и затих.
Сплюнув вязкую слюну, Первей подошёл к убитому, осторожно извлёк из ещё горячего тела оружие, сел на какой-то бугорок и принялся на ощупь рвать траву, обтирая липкий от крови клинок.
«Зарекусь колдовать перед боем, ей-ей…»
Шелестящий
«Родная?»
«Да сколько же можно… сколько можно танцевать на лезвии?! Я же люблю, люблю тебя!»
Первей неловко улыбнулся.
«Ну вот мне и легче. Правда, правда. Не плачь»
«Сзади!!!»
Рыцарь кубарем перекатился через себя, уходя от очередного удара судьбы, и сталь со скрежетом прошлась по камню.
— Уммм… Это мои деньги… — главарь, получивший только что по башке, пошатываясь, заносил секиру для нового удара. Очевидно, круглая каска наёмника-кнехта в сочетании с природной крепостью головной кости уберегли разбойника от преждевременной кончины. Ненадолго.
— Да что ж такое-то, Господи! — разозлился Первей, тыкая в могучего мужлана шпагой, точно домохозяйка кочергой в свинью, нагло проникшую на кухню. — Ведь только что шпагу почистил!
Копыта мулов скользили по мокрой каменной осыпи, скрежеща подковами. Наверное, тут пробираются только козы, да и то с трудом, подумал Первей, ведя в поводу свой маленький караван.
«Третья шайка на таком коротком пути. Совсем не следит за порядком местный король»
«Король Джакоб ещё слишком юн, и потом, у него сейчас хватает других забот. У тебя тоже»
Рыцарь мрачно сплюнул. Голос Свыше, как всегда, была права. Не стоит брать на ум проблемы короля, со своими бы дай Бог разобраться. Все эти обходные маневры вкупе с ночным сражением окончательно сбили темп, теперь нечего и думать о том, чтобы успеть в Глазго раньше королевского гонца… Что делать?
«Родная, придумала бы чего-нибудь… Ты же у меня такая умная»
Долгая пауза.
«Маны у тебя не хватит сейчас даже на «натянутую верёвку». Зато верёвка и в самом деле имеется»
«У меня есть не только верёвка, но и мыло» — Первей изо всех сил тянул животное сквозь узкую каменную щель. — «Полный джентльменский набор, как говорят в здешних краях»
Короткий бесплотный смешок.
«Не придуривайся. Всё, что тебе нужно сделать — перехватить гонца»
Рыцарь даже остановился, как вкопанный.
«А где ж ты была раньше, родная моя?»
«Всегда с тобой, мой милый. Просто раньше была возможность этого избежать»
Первей хмыкнул.
«Я полагал, королевские гонцы не путешествуют в одиночку. Тем более в местах, где разбойники обитают под каждым кустом»
«Верно, его сопровождают шестнадцать всадников»
«Пустяк, правда? Особенно если не использовать магию… Мне кажется, ты перебираешь варианты моего самоубийства, Родная. Верёвка и мыло, это грубо и низко, а вот пасть в битве — вполне благородно»
Бесплотный вздох.
«Нет, мой милый. Я ищу пути к твоему спасению. И никакой битвы на этот раз быть не должно. Это тебе не разбойники, лишённые благодати за дела свои»
Ну, этого она могла бы и не упоминать. Первей не зря работал Исполнителем, и уже вполне отчётливо представлял себе все эти дела. Любой душегуб лишён высшей защиты, данной ему при рождении, и оборвать его жизнь — отнюдь не преступление, а скорее благодеяние. Примерно как вытащить из питейного заведения гуляку, покуда он не пропился до грошика, и самого себя не продал вербовщикам в солдаты. И совсем
Между тем тропа спустилась наконец с каменной осыпи. Впереди неясно проступила тёмная река среди чуть более светлых берегов — разъезженная дорога Эдинбург-Глазго.
«Магия нам ни к чему» — вновь звучит в голове бесплотный голос. — «Обойдёмся простеньким фокусом. В конце концов, фокусы — азбука магии, разве нет?»
«Разве да. Прости, я плохо соображаю нынче, устал чего-то… Что нужно делать?»
«Видишь вон те кусты у самой дороги?..»
Огни приближались, и всё отчётливей доносился топот копыт — кони шли галопом. Всадники скакали, держа в руках факелы. Да, жаль, что господин датский посланник не выделил своему гонцу столь же представительного конвоя, подумал Первей. Можно было бы ехать открыто и гордо, и все разбойнички загодя разбегались бы от большой дороги, прячась по кустам — эта дичь не по зубам…
Кавалькада промчалась было мимо, разбрызгивая грязь из луж, щедро усеивавших дорогу, но вдруг один из коней споткнулся и со всего маху грянулся оземь, дико заржав. Всадник, вылетев из седла, вломился в придорожные кусты, точно гранитный валун, выпущенный из требушета.
— Осторожнее, мессир! Так и убиться недолго!
Первей уже споро и незаметно откинул за куст верёвку, петлёй уложенную на дорогу, и сейчас принимал горячее участие в судьбе так неудачно рухнувшего королевского гонца. На всё про всё у него было несколько секунд — их уже окружали конвойные с факелами в руках.
— Кто вы такой, чёрт побери?!
Рыцарь принял соответствующую осанку.
— Позвольте представиться — эрл Свенссен, состоящий при особе господина датского посланника!
Документ, предъявленный Первеем, произвёл некоторое впечатление, но до конца сомнения шотландцев не развеял.
— Но как вы здесь оказались, сэр?! Ночью, в таком месте…
— Вот именно — ночью и в таком месте… — зло произнёс Первей. — Вообще-то мы выехали ещё до полудня, и в любом случае к вечеру я рассчитывал быть в Глазго. Откуда мне было знать, что эта скотина — я имею в виду благоприобретённого мной мула — способна передвигаться со скоростью старого осла, ведомого на бойню! Естественно, мои спутники покинули меня, и мне не в чем их упрекнуть — каждый должен думать, отправляясь в путь… Искать в темноте таверну я не стал, поскольку не был уверен, что отличу добропорядочное заведение от логова разбойников. Вдобавок это животное споткнулось на том же самом месте, где и ваш конь, сэр, и уже было ясно, что даже если удастся избежать встречи с разбойниками, то уж ноги мой мул в темноте переломает наверняка. Оставалось заночевать здесь, дабы утром продолжить свой путь, и лучше всего с каким-нибудь торговым караваном, иначе это животное опять начнёт отставать.
Шотландцы уже разглядывали ворох вереска и скомканный плащ, явные признаки импровизированного ночлега. На лицах проступало некое подобие сочувствия — очевидно, каждый из ребят примерял ситуацию к себе лично. Ясно было даже, отчего бедолага не стал разводить костёр — всё из-за тех же разбойников…
— Сэр, Огли упал удачно, рёбра и ноги целы, — доложил молодой кавалер. Королевский гонец встряхнулся, потёр бока.
— Сожалею, сэр, но мы ничем не сможем сейчас вам помочь. Мы спешим.